Миссис Макгинти с жизнью рассталась - Агата Кристи

– Ты слушай, что я тебе говорю, – наставляла миссис Толк.

Эдна шмыгнула носом. Она уже давно внимала миссис Толк. Иэтот бесполезный разговор шел не по первому кругу. Миссис Толк перепевала однои то же на разные лады, а иногда повторяла себя дословно. Эдна же шмыгаланосом, изредка бормотала что-то невнятное, и ее реальный вклад в этот разговорбыл вот какой: во-первых, не может она, и все тут! Во-вторых, отец с нее шкуруспустит, если узнает.

– Может, и спустит, – согласилась миссис Толк. – Но убийство– это убийство, и ты не имеешь права скрывать то, что видела.

Эдна шмыгнула носом.

– Тебе давно полагалось бы…

Миссис Толк оборвала себя на полуслове, чтобы обслужитьмиссис Уэтерби, пришедшую купить вязальные спицы и очередную унцию шерсти.

– Что-то вас давно не видно, мадам, – бодрым голосомприветствовала гостью миссис Толк.

– Мне в последнее время все как-то нездоровится, –пожаловалась миссис Уэтерби. – Сердце шалит. – Она тяжело вздохнула. –Приходится много лежать.

– Я слышала, вы взяли новую работницу, – сказала миссисТолк. – Шерсть светлая, поэтому спицы лучше взять темные.

– Да, верно. Она довольно толковая и готовит неплохо, номанеры! А внешность! Волосы покрашены, неуместные джемпера в обтяжку.

– Увы, – поддержала ее миссис Толк. – Искусству прислуживатьдевушек в наши дни никто не обучает. Моя мама ходила в люди с тринадцати лет,каждое утро поднималась без четверти пять. Она дослужилась до старшейгорничной, у нее в подчинении были три девушки. И она выучила их на славу. Асейчас времена не те. Девушек нынче не готовят – им просто дают образование,вон как Эдне.

Обе женщины взглянули на Эдну – та стояла, облокотившись напочтовый прилавок, шмыгала носом и безмятежно посасывала леденец. Если онаявляла собой пример образованности, то системе образования это никак не делалочести.

– Какая ужасная история с миссис Апуорд, правда? –подбросила тему миссис Толк, пока миссис Уэтерби выбирала среди разноцветныхспиц нужную ей пару.

– Кошмарная, – подтвердила миссис Уэтерби. – Мне дажебоялись сказать. А когда сказали, у меня началось жуткое сердцебиение. Я такаячувствительная.

– Для всех нас это было жуткое потрясение, – согласиласьмиссис Толк. – На молодого мистера Апуорда было страшно смотреть. Этадама-писательница не отходила от него ни на шаг, пока не приехал доктор и недал ему утоляющее или как там его. Ночевать он уехал в Лонг-Медоуз, там решил ипожить какое-то время, возвращаться в коттедж не захотел, и я его вполнепонимаю. Дженит Грум, та уехала домой к племяннице, а ключи взяла себе полиция.А дама, что пишет книги про убийства, вернулась в Лондон, но приедет сюда,когда начнется следствие.

Всю эту информацию миссис Толк выдала с большимнаслаждением. Она гордилась тем, что всегда хорошо осведомлена. Не исключено,что миссис Уэтерби потому и решила обзавестись новыми спицами, что сгорала отжелания узнать подробности. Она расплатилась.

– Я так удручена, – сказала она. – Жить в нашей деревнестановится просто опасным. Завелся какой-то маньяк. Подумать только, ведь моядоченька в тот вечер выходила из дому, на нее могли напасть, даже убить.

Миссис Уэтерби закрыла глаза и чуть качнулась из стороны всторону. Миссис Толк наблюдала за ней с интересом, но без тревоги. Открывглаза, миссис Уэтерби разразилась следующей напыщенной тирадой:

– Надо выставить охрану. Запретить молодежи выходить наулицу с наступлением темноты. Все двери держать запертыми и закрытыми назадвижки. Представляете, миссис Саммерхейз в Лонг-Медоуз двери вообще незапирает. Даже на ночь. Задняя дверь и окно в гостиную у нее распахнутынастежь, чтобы собакам и кошкам было вольготнее. Лично я считаю, что это –полное безумие, а она говорит: у них так всегда, и если грабители захотятзабраться в дом, их все равно не остановишь.

– Наверное, грабителям в Лонг-Медоуз особенно нечемпоживиться, – заметила миссис Толк.

Миссис Уэтерби грустно покачала головой и удалилась со своейпокупкой.

А миссис Толк и Эдна возобновили свой спор.

– Скрывать истину – это не дело, – наставляла миссис Толк. –Добро есть добро, а убийство есть убийство. Скажи правду и посрами дьявола. Воттебе мой сказ.

– Отец с меня шкуру спустит как пить дать, – стояла на своемЭдна.

– Я поговорю с твоим отцом, – предлагала миссис Толк.

– Нет уж, не надо, – отказывалась Эдна.

– Миссис Апуорд убили, – настаивала миссис Толк. – А тывидела что-то такое, о чем полиция не знает. Ты работаешь в почтовом ведомстве,правильно? Значит, ты – государственная служащая. И должна выполнить свой долг.Ты должна пойти к Берту Хейлингу…

Эдна снова зашмыгала и засопела.

– Нет, к Берту не могу. Как это я пойду к Берту? Мигом всядеревня узнает.

С сомнением в голосе миссис Толк сказала:

– Еще есть этот джентльмен-иностранец…

– Нет, к иностранцу не могу. Только не к иностранцу.

– Может, здесь ты и права.

У здания почты, взвизгнув тормозами, остановилась легковаямашина.

Лицо миссис Толк просияло.

– Майор Саммерхейз приехал. Ему все и расскажи, он тебеподскажет, как поступить.

– Да не могу я, – тянула свое Эдна, но уже не так убежденно.

Джонни Саммерхейз вошел в помещение почты, покачиваясь подтяжестью трех картонных коробок.

– Доброе утро, миссис Толк, – весело приветствовал ее он. –Надеюсь, тут перевеса не будет?

Миссис Толк приняла официальный вид и занялась оформлениемпосылки. Потом обратилась к Саммерхейзу, который с чинным видом наклеивалмарки:

– Извините, сэр. Я бы хотела с вами посоветоваться.

– Да, миссис Толк?

– Вы здесь старожил, сэр, вам виднее, как поступить.

Саммерхейз кивнул. Феодальный дух и по сей день невыветривался из английских деревень – любопытно и трогательно. Лично его жителидеревни знали мало, но, поскольку в Лонг-Медоуз жили его отец, дед и неизвестносколько прадедов, считалось вполне естественным в случае надобностисоветоваться с ним – уж он-то разберется, как да что.

– Насчет Эдны, – сказала миссис Толк. Та шмыгнула носом.