Десятая заповедь - Валерий Фурса

— Он выздоравливает, сынок! Выздоравливает!

— Галя! Что это со мной? Почему так тяжело?

— Успокойся, милый! Вся беда уже позади. В тебя стреляли.

— Стреляли? — и сразу же будто полностью пришел в себя. — Так это же Колька!

— Я знаю. Ты еще вчера сказал, что Николай Скребков в тебя стрелял. Это так? Или мы что-то не совсем поняли?

— Да! Это Скребков стрелял. Тот, которого наши мальчишки Козлобородом зовут.

— Ты только не волнуйся, любимый! Тебе и Петр Федорович операцию отлично сделал, и дед Иосиф трав целебных привез.

— Ну-у, если дед Иосиф здесь, то я могу больше не беспокоиться о своем здоровье. Он и мертвого с того света достанет. А я ведь жив! Потому буду и сам стараться быстрее выздороветь.

— Ты только не говори больше, милый! Самое страшное уже позади. Скоро ты выздоровеешь, и тогда у нас снова все будет хорошо. А сейчас не говори ничего. Тебе еще нельзя разговаривать.

— А кто это тут в наш с Петром Федоровичем процесс лечения вмешивается? Кто это нашему легиню разговаривать запрещает? Неужели это моя внучка в нашем тандеме засомневалась, а, Петр Федорович? А, может, мы ее домой отправим?…

— Дедушка! Ну, разве ж так можно?…

— Уважаемая! — и себе, улыбаясь, вступил в разговор доктор. — А разве можно такими непрофессиональными советами нашего больного дезориентировать? Это мы с Иосифом Степановичем его лечим. А вы нам только помогаете. Но помогаете вы отлично! Вот только тем и занимайтесь. А все остальное — то уж наша забота.

И пальцем на нее помахал. Но улыбки своей даже не пытался скрыть.

— А вам, молодой человек, я скажу, что по-доброму вам завидую. У вас просто замечательная жена. Более трех суток возле вас сидела, глаз не смыкая. Берегите ее! А то, что она вас бережет, она уже всем доказала.

Галина слегка смутилась от таких слов. Но промолчала. Ведь и так понятно, что она сделала только то, что и должна была делать любящая жена.

— Процессом лечения больного мы с Иосифом Степановичем руководим. Пить дедовы настойки и наши лекарства он будет. И разговаривать понемножку тоже будет. Но ровно столько, сколько мы ему позволим. Ты ведь хочешь как можно скорее на ноги встать?

Василий растерянно переводил взгляд, утомленно концентрируя его то на лице доктора, то на крепкой дедовой фигуре.

— Здоров будь, легиню! — дед Иосиф подошел к кровати и накрыл своей рабочей пятерней его руку. — Выпей-ка моего лекарства.

— Дед Иосиф! Какая у вас хорошая рука! Она мне как бы сил прибавила…

— А оно так и должно быть. Достойно ли такому легиню в кровати разлеживаться? А руки наши — карпатские. К любой работе привычные, к людям добрые. А для любимых нами людей — любящие.

— Да разве мне хочется тут разлеживаться?! — тихо прошептал. — Дел-то сколько! А из-за какого-то поганца не то, чтобы встать, даже вздохнуть полной грудью не могу. Будто огонь возле сердца…

— Тот огонь мы с Петром Федоровичем потушим. Правда, на это несколько дней пойдет. Но терпи, казак! Атаманом будешь! Твое дело сейчас — отдыхать и сил набираться. Как тебя на ноги поставить, то уж наша забота. Об этом можешь не беспокоиться. А со всеми делами твой друг Николай хорошо управляется.

— Я-то буду отдыхать. Если это так надо. Хотя и не ко времени это. Но через несколько дней на ноги встану. И даже не спорьте со мной!

— А что я вам говорил, Петр Федорович? — удовлетворенно потер руки дед Иосиф. — Мои лекарства еще никогда не подводили.

— Так я же с вами и не спорю, — тоже искренне улыбнулся доктор. — Если бы не наши бюрократы, то я хоть сегодня вас своим заместителем назначил бы. Или даже над собой начальником поставил бы.

— Э, нет, доктор! Лучше мы с вами друзьями останемся. А то какая дружба между начальником и подчиненным? То уже не дружба, а зависимость. А ты, Вася, теперь быстро на поправку пойдешь. На-ка вот, выпей. Только не кривись, не говори, что горькое. Сладким тебя потом Галя угостит.

— Дед Иосиф! Петр Федорович! Да с такими докторами я тут действительно не задержусь. Дел слишком много. Через неделю на ноги встану.

— Через две недели! Никак не раньше, — попытался возразить ему доктор.

— А таки встанет через неделю! — довольно погладил седые усы дед Иосиф. — Встанет! Потому что он — наш! Он — рода карпатского!

— Спасибо вам, дед Иосиф! Благодарю за то, что настолько своим считаете.

— А наша Галинка за не своего замуж не вышла бы…

Василий быстро выпил горькое лекарство. Выпил, и довольно улыбнулся.

— Да разве оно горькое, дед Иосиф?! Наши травы горькими не бывают. Я будто живой воды попил.

— Вот, Петр Федорович! — поднял руку дед Иосиф. — Вы — доктор от Бога! Но и мы на что-то полезное способны. Самая могущественная сила на свете, сила родной земли нашему Васе теперь помогает. Встанет он через неделю на ноги, встанет! Ведь он уже второй мой напиток живой водой назвал.

— Да я только рад тому буду, Иосиф Степанович! Вы же знаете, что я с вами почти сразу спорить перестал. Немало травознаев я в жизни встречал. Но такого, как вы, впервые вижу. Я перед вами десять раз шляпу свою снять готов.

А маленький Василек удивленно посматривал на обоих дедов, не забывая при этом гладить папину руку.