Свидание с развратным фавном - Маргарита Южина

Серафима терпеливо слушала, но самого главного Костеренко все еще не сообщила.

– Так, с этим делом разобрались. А как вы своего мужа прикончили? – приготовилась слушать она дальнейшую исповедь.

Однако исповеди не случилось. Алиса Гавриловна потемнела лицом, вытянулась во весь рост, уперла руки в бока и гневно прищурилась:

– Жен-щи-на! Что вы такое говорите?! Как это я могла прикончить своего мужа? Вы думаете, что вы сейчас лопочете? Ах, да… вы же родственница… Серафима, вы не правы! Собственного Анатолия я не убивала. Могу поклясться самым святым, что у меня есть… хотя ничем не могу. Но я не убивала!

Потом она села, подумала и вдруг сама же догадалась:

– Да как бы я его убила? Я же вам говорю – только он еще сына и держал. Я даже на измены Толика внимания не обращала, лишь бы он из дома не ушел! А вы говорите – убила… Нет, если по уму рассудить, так мне надо было сначала сына прикончить, а потом уже мужа. Но это ведь совсем кошмар какой-то, правда?

Не согласиться с ней было сложно. Серафима выглядела жалко. Уже сегодня она хотела сразить Шишова проблесками ума, сообразительности и наблюдательности, уже сегодня она хотела пригласить к себе Лильку и эдак между прочим сообщить, что истинный убийца найден, и пусть она завтра же обежит всю автоколонну и сообщит каждому его имя. А то ребята с остальных маршруток уж как-то очень недобро поглядывают на Кукуеву. А получился облом. Все надо начинать заново. И где столько сообразительности взять?

– Так я это… Можно я уже в милицию? – скромно поинтересовалась Костеренко. – Или лучше завтра, с утречка? Сегодня такая программа по телевизору, такая программа…

– Нет уж, сегодня, – ледяным голосом отчеканил Шишов. И уже мягче добавил: – Боюсь, как бы наши мальчики, от Паровоза, до вас раньше не добрались.

Алиса Гавриловна быстро-быстро закивала головой, вежливо попрощалась, пожелала всем доброго здравия и, интеллигентно виляя бедрами, отбыла собираться в места не столь отдаленные.

– А мне куда? – браво выпорхнула из кровати Верочка.

– Тебе? – невидящими глазами уставилась на нее Сима. – Так никуда, валяйся… Только вымойся, прямо смотреть на тебя неприятно.

Пока хозяйка плюхалась в душе, Серафима с Шишовым вышли на улицу.

– Ты этот маскарад поскорее с себя смой, – вздохнула Кукуева, держась от напарника на приличном расстоянии. – И вообще – зачем малевался? Ты и так на какого-то шныря похож, Костеренко бы и без росписей поверила.

Шишов на колкости не отвечал. Он тяжело думал, и все его потуги отражались на лице – оно болезненно морщилось, кукожилось и кривилось. Наконец Шишов не выдержал:

– Слышь, Кукуева. Ну, скажи ты мне – ей-богу не продам! Ты сама, что ли, этого Толика замочила?

– Чо, сдурел?! – встала, как вкопанная, Серафима. – Нет, ну вообще! На фига бы я тогда под пули… под доски лезла?

– Ладно, не суетись, – все еще хмурился Шишов. – Залазь в машину… Черт, ну и кто ж тогда его пришил? Ты гляди, мы с тобой, мимо проходя, раскрыли совершенно постороннее преступление, а то, которое надо…

Они уже ехали к дому Серафимы, и каждый думал о своем.

– А может, он сам, а? – подарил еще одну версию Шишов. – Чего молчишь-то?

– Я не молчу! Не видишь, что ли, – я обижаюсь! – рявкнула Серафима и вдруг ее прорвало: – Вот ты посмотри! Я же тебе сразу говорила – у меня три подозреваемых. Говорила? Говорила. И что? Получилось, что Верочка не виновата, Алиса… Как бы там ни было, но она замешана, как я и предполагала. Но в другом. Остается проверить третьего подозреваемого. Милочку.

Шишов резко тормознул:

– Так, Серафима. Сразу говорю – на кладбище я не пойду!

– Я тоже не рвусь. Меня и сегодня-то чудом пронесло. Кстати, а куда ты меня везешь? – вдруг спохватилась она.

Шишов пропустил поворот к ее дому и уверенно рулил в неизвестном направлении.

– Шишов! Ты куда меня? Немедленно верни домой! – неизвестно отчего забеспокоилась Серафима.

– Сима, ты что, тронулась? Вот ведь какая ты нежная барышня… Стоило только пообщаться с Верочкой – и все, заразилась. Кстати, сядь подальше, вдруг у нас психическая эпидемия, – поежился Шишов. – Я тебя к себе везу. Сразу ведь предупреждал – у меня поживешь. Одной тебе пока не стоит…

Кукуева с облегчением выдохнула.

– Нет, Сень, вези меня домой. Я не смогу у тебя. Да куда ты крутишь? Говорю же – домой меня! Я тебе обещаю – все время звонить буду.

Шишов пожал плечами и развернул машину.

– Так, – напутствовал он ее возле двери. – Сейчас приходишь, выпиваешь стакан водки или какого другого снотворного, крепко запираешься на все замки… У тебя сколько замков?

– У меня? Полно, – беспечно отмахнулась Серафима. – Один.

– Ой, прям не могу, эти уж мне глупые женщины… Ну ладно, запираешься на свой замок и никому – ты меня внимательно видишь? – никому не открываешь! Поняла?

Серафима прилежно мотнула головой и была отпущена восвояси.

Ничего она пить не стала. Едва добравшись до квартиры, она нырнула в ванну, а уж оттуда в постель. И мгновенно провалилась в сон.