Игры в личную жизнь - Галина Владимировна Романова

– Продолжим, – мягко вставила Вика, с невообразимой нежностью глядя на отца.

– Диск у Виктора исчезает, – продолжила я, испытав что-то похожее на ревность. Муж неизвестно где, с ним неизвестно что, а она и головы себе не ломает... – Он зачем-то ищет меня. И спустя день или два, не знаю точно, попадает в странную аварию. Причем управляющий банком кладет руку на рельсы, что эта авария не имеет ничего общего с их историей!

– Почему? Резонно было бы предположить как раз обратное. Раз есть утечка информации, значит, кто-то должен за это ответить. – Полковник наконец-то насытился, перевернув чашку кверху донышком на блюдце, и теперь поигрывал ложечкой, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Почему любовник Наташи уверен, что авария с Виктором не имеет отношения к этому делу?

Пришлось мне рассказать обо всем, что произошло в кабинете управляющего банком. О том, что они с Натальей заплатили огромную сумму денег за то, чтобы кругов по воде пошло как можно меньше. И о том, что их уверили – все, мол, в порядке. Что информация не всплыла ни в одном из источников и что эта нелепая авария не имеет никакого отношения к делу с пропавшим диском.

– К тому же, если бы на Виктора наехали из-за пропавшего диска, то наверняка убили бы его. А заодно и Наталью с ее другом. Однако они живы и здоровы, и им никто не угрожал, – закончила я свою речь.

– Вот мы снова и подошли к тому, откуда начали, – вкрадчиво начал полковник, уставившись немигающими глазами мне в переносицу.

Такое кого угодно может заставить нервничать! И я, тоже не являясь исключением, занервничала.

– Все сходится на вас... Авария произошла после визита Виктора к вам. Ваша соседка покалечена на свадьбе вашего сына. Обыск – опять же в вашей квартире. Хотя объяснение этому у меня есть...

Я не успела даже удивиться и спросить, что за объяснение, когда Вика, взвившись со своего места, страшно заорала:

– Папа! Замолчи немедленно!

Он смолк, укоризненно качнув головой. Вика же нервно заметалась по комнате, потом прыгнула на диван с ногами и, забившись в самый его уголок, замерла там, как нашкодивший котенок. Я отказывалась что-либо понимать. Только-только сумели наладить что-то похожее на взаимопонимание, как снова недомолвки, если не сказать похуже. Потому что в ее вопле я ясно услышала угрозу.

– Что за объяснение? – Я снова принялась теребить свою шевелюру, переводя взгляд с отца на дочь. – Я имею право знать, что искали в моей квартире! Кстати, вы ведь там тоже побывали. Что вы там делали? Или вы мне говорите все, что знаете, или...

– Или? – Он отвел тяжелый взгляд от моей переносицы и вперил его мне в лоб.

«Примеривается, куда выстрелить контрольным! – мысленно ахнула я, но бояться его сил уже не было. – Пусть будет, что будет. Мне нужно докопаться до истины. Иначе я никогда уже не увижу живым и здоровым своего Славку...»

– Или я ухожу отсюда, – продолжила я уже вслух. – И буду искать ответы уже в одиночку, раз вы не желаете мне помогать.

– Папа! – снова взвизгнула Вика. – Не смей!

Что тут поднялось, боже правый! Весь «рядовой состав», включая меня и мою невестку, был вынужден прижаться к местам, на которых мы сидели. Опустить глаза долу и молить бога о том, чтобы гнев полковника не обрушил на наши бедные головы предметы утвари, стоящие на столе, по которому он без устали молотил кулачищем.

Как он орал! Нет, он не просто орал – он рычал диким страшным голосом. Мне даже не удалось разобрать всех слов, которые он очень удачно перемежал войсковой лексикой. Что-то повторялось из того, что мне уже удалось подслушать, стоя под их дверью той памятной ночью. Но ясности это опять же никакой в мои размышления не внесло. Кое-что было и новенькое. Как-то: «Твой Славочка – мерзавец, втянувший всех нас в историю». Возразить я не смела, потому что не знала ни про какую историю – ровным счетом ничего! Вика тоже молчала, только плакала. Нет, пару раз ей все же удалось вставить что-то похожее на: «Я ему обещала, папа». Но он сметал ее доводы собственными аргументами, многие из которых не казались мне такими уж глупыми. Например, я полностью была согласна с тем, что эта гребаная свадьба была абсолютно никому не нужна. И что молодые засранцы ни черта в этой жизни не понимают... Во всем остальном же я запуталась, словно муха в паутине. Но задавать вопросы не стала, а терпеливо ждала, когда гнев полковника поутихнет.

Сломили и успокоили его слезы дочери, иначе он, может быть, бесновался бы еще часа два. Честно говоря, от того, какой она выглядела несчастной и безутешной, нехорошо сделалось даже мне.

– Вика, – мягко начала я, когда вопли полковника смолкли, а сам он обессиленно рухнул рядом с ней на диван, – девочка, я не знаю, что и кому ты обещала, но пойми, что сейчас нельзя молчать... Молчать просто потому, что ты кому-то дала обет молчания. На карту поставлено слишком много. Перво-наперво судьба нашего с тобой Славки...

Тут впору было и мне зареветь: горестный комок встал в горле, но, напомнив самой себе, каким пугалом я выглядела после недавней истерики в сквере, сдержалась.

– Вика, детка, – вступил второй скрипкой полковник, – пойми, что ты, может быть, совершаешь ошибку, утаивая от матери сведения, которые ей знать просто необходимо.

Он что-то еще добавил, но это было уже лишним, потому что и первых двух фраз оказалось достаточно для того, чтобы в душе вновь поднялась волна страха. Что за сведения? Что мне необходимо знать? Какого черта, спрашивается, эта кукла играет в благородство, когда дело давно перешло из разряда неприятностей в разряд непоправимой беды?

– Так, слушайте все меня внимательно! – строго начала я и даже пристукнула кулаком по столу.

Пусть у меня это получилось не так убедительно, как до меня это делал полковник, и чашки с блюдцами при этом не звякнули друг о друга, но впечатление мой поступок тем не менее произвел.

Вика тут же затихла, зажав ладони меж острых коленок. А полковник выпрямил спину и весь обратился в слух. Насмешливым и снисходительно-терпеливым он при этом, как ни странно, не выглядел.

– Сейчас вы мне расскажете все, что вам известно по факту обыска в моей квартире, – не меняя интонации, продолжила я, нервно накручивая на палец хрустящую от крахмала белоснежную салфетку. – Кто и что там делал до вас, господин полковник? И кто и что – после. А взамен...

– А взамен? – первой не выдержала моей эффектной паузы Вика.

– А взамен я поделюсь с вами своими сведениями.

– Например...

– Например, я могу вам поведать, кому, предположительно, принадлежала пуговица, зажатая в руке моей пострадавшей соседки. И кое-что могу рассказать о том автомобиле, под который якобы бросился Виктор...

– Что я говорил! – возопил Иван Семенович, мгновенно взвившись со своего места. – Я был уверен, что это вы! Что все это как-то связано с вами! Весь этот нелогичный хаос... Этому должно было найтись объяснение... Вика! Ты и теперь будешь упрямиться? Давай, детка, расскажи своей новой мамочке о том, что знаешь.