Обратная сила. Том 3. 1983 - 1997 - Александра Маринина

– Вот я и говорю: тянешься к старым связям вместо того, чтобы заводить новых друзей, – буркнул Хвыля.

– А что плохого в старых связях и давних отношениях?

– Это тормоз, Алла! Тормоз и якорь, который держит на месте и не позволяет развиваться, двигаться вперед! Человек развивается только в новых отношениях с новыми людьми, а старые друзья и давние отношения – путь в болото. Ну как ты не поймешь! На прошлом надо уметь ставить точку. Надо уметь забывать его, выбрасывать из своей жизни, только тогда можно чего-то достичь.

Она собралась было возразить, но Андрей Викторович снова посмотрел на часы, сделал недовольное лицо и поднялся.

– Все, не могу больше ждать. Вечно с Мишкой какие-то проблемы! Совершенно ненадежный парень вырос, ни в чем на него нельзя положиться.

Это прозвучало так, словно обязанность воспитывать сына лежала только на Алле, и в том, что он вырос безответственным, только ее вина, а сам Андрей Викторович вообще ни при чем.

Он надел дубленку и понес в прихожую два больших чемодана. Алла с тоской смотрела на него.

– Я пошел. Поймаю такси, на Мишку никакой надежды нет.

– Хорошо. Только ответь мне на один вопрос, – попросила она.

Хвыля кинул взгляд на чемоданы, вздохнул и вышел на середину комнаты, всем своим видом показывая, что задерживаться не собирается.

– Ну ладно, спрашивай. Что еще?

– Почему именно сейчас, Андрюша? У тебя было множество романов, одни короче, другие длиннее, но ничего не менялось. Ты оставался со мной. О большинстве твоих измен я знала, о каких-то не знала и даже не догадывалась. Вот про Люсю Орлову, например, не знала, пока мне твои друзья глаза не открыли. В общем-то, если ты находил музу в театральной среде, то я узнавала об этом практически сразу же, но ты, вероятно, искал приключения и в более широком кругу. Так шло из года в год, и я была уверена, что так будет всегда. Но в начале марта что-то произошло. Ты стал другим. Я хорошо это помню. Тогда Саша Орлов попал в больницу с инфарктом. И примерно тогда же от тебя, как потом выяснилось, ушла Люся. Наверное, она тоже почувствовала что-то такое… Не знаю. Люся с тобой рассталась, у тебя появилась новая баба, все было так же, как много лет до этого, и вдруг… вдруг через месяц после этого ты заявил, что разводишься со мной. Я не знала, что Люся тебя уже бросила, и думала, что ты уходишь от меня к ней и из-за нее. Но потом оказалось, что я ошибалась, и Люся к тому моменту уже не была с тобой. Так что же произошло?

Лицо Андрея Викторовича на миг исказилось гримасой боли и брезгливости.

– Тебе лучше не знать, – сухо бросил он и вышел в прихожую.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

«Вот и все, – подумала Алла с удивившим ее равнодушием. – Мой муж стал бывшим мужем и ушел из моей жизни. Еще полгода назад мне казалось, что я просто не выживу, если это случится, я умру от горя, задохнусь. Мне казалось, что ничего страшнее в моей жизни не было и не будет. И вот оно произошло… А я жива, сижу и жду сына и думаю о том, как расставить мебель в новой квартире и чем накормить ребят, которых Мишка приведет с собой. Нельзя же не накормить, нужно хотя бы чаю налить с бутербродами… Обычные бытовые мысли. Обычная повседневная жизнь. Андрей считает, что нужно рвать с прошлым и двигаться вперед. Но невозможно же вынуть из себя свою прошлую жизнь, как стакан из подстаканника. Вынуть, выбросить на помойку и купить новый стакан. В этом нет смысла, потому что новый стакан окажется либо точно таким же, либо другим и в твой подстаканник просто не влезет. Господи, какие глупости лезут в голову… Где же Мишка? Он должен был приехать уже больше часа назад».

Она начала тревожиться, но минут через пять сын появился в компании трех крепких парней. Извиниться за опоздание он и не подумал.

– Машина внизу ждет, – деловито сообщил он. – Начали, ребята!

Алла смотрела, как постепенно из квартиры исчезают коробки, сумки, чемоданы, мебель… Ей казалось, что вместе с каждым вынесенным из этих стен предметом утекает куда-то по каплям ее жизнь, ее душа, способность радоваться, быть счастливой. «Надо запомнить это, – внезапно пришло ей в голову. – Нас учили: запоминайте ощущения и переживания, запоминайте позы и жесты, которые в эти моменты приходят естественным путем, все пригодится впоследствии при создании сценического образа». Мысль выглядела циничной, но в тот момент показалась спасительной. Уцепившись за нее, как за соломинку, Алла Горлицына перебралась потихоньку в свою новую жизнь.