Дело о Медвежьем посохе - Георгий Персиков

В один из вечеров, когда маленькое семейство грелось у очага, мальчик неожиданно пришел в беспокойство, последние дни он вообще вел себя тревожно, стремясь к уединению или же подолгу просиживая в хижине шамана. Последний принимал японского ребенка с огромным почтением, как важного гостя, и в его присутствии, как правило, молчал, предаваясь своеобразной медитации, мальчик же глядел на него с интересом и вниманием. Когда Родин однажды присутствовал на такой встрече, его не покидало странное чувство – будто бы в голове что-то шептало далекое эхо.

Георгий на мгновение ощутил обрывки чьих-то воспоминаний, яркие вспыхивающие картинки, как в волшебном фонаре, странные разрозненные образы. Огромный медведь, вставший на задние лапы и рвущий воздух передними, раскрыв пасть в беззвучном реве. Причудливый посох, зажатый в детской руке, песок сыплющийся потоком откуда-то сверху. Родин тогда списал все это на последствия раны и нервное переутомление, но в этот вечер странное ощущение вернулось. Маленький японец не находил себе места и крутился волчком, прислушиваясь к завыванию ветра снаружи.

– Что случилось, маленький? Тебе не нравится здесь? Куда ты хочешь уйти? – недоумевала Оболонская.

Мальчик замер и уверенно показал в сторону сопок, за которыми прятался Александровск.

– В город? Нам нельзя туда, маленький, никак нельзя. Там тебя отберут у нас, а меня на каторгу обратно отправят.

Маленький пророк в ответ насупился и принялся ковырять горелой палочкой на доске. Родин заглянул ему через плечо. На доске был нарисован мужчина, держащий в руках нечто вроде топора. Весьма неплохой рисунок для неумелой детской руки.

– Кто это? Беглый каторжанин? Да и при чем тут мы?

Вместо ответа японский мальчик быстро и потрясающе аккуратно, по всем законам каллиграфии, вывел на доске два иероглифа. Один из них был хорошо знаком молодому врачу, он обозначал микадо, японского императора, второй иероглиф смутно напоминал что-то. Но что?

– Твой отец император? А это – твоя мать? Что значит этот иероглиф? – Оболонская с тревогой обратилась к своему приемышу.

В ответ тот лишь рассмеялся и, подняв горсть песка рядом с очагом и все еще улыбаясь, пустил его тоненькой струйкой между пальцев.

Родин все еще не мог поверить в происходящее, мальчик и вправду собрался сразиться с кем-то на глазах у всего города! Скорее всего, этим «кем-то» должен был стать тот самый беглый каторжник, который сожрал своих подельников… Неужели эта легенда про мальчика-победителя не пустой вздор? Неужели этот худенький узкоплечий черноволосый мальчик – ключ к истории его страны?

– Ты тот самый избранный? Ты можешь остановить войну?

Мальчик посерьезнел и уверенно кивнул.

– И ты, ты сделаешь это? Ты остановишь войну между нашими народами?

Тот снова кивнул и ответил не по годам взрослым спокойным взглядом. Ася и Георгий сидели в полнейшей растерянности, чуть не открыв рты. Япончик выдержал паузу и, поняв, что немая сцена не прекращается, нетерпеливо топнул ногой и вновь указал в направлении горной гряды.

– Но как вся эта толпа услышит пророчество? Оно окажется у них в головах, ты снова передашь мысли им в головы?

Мальчик улыбнулся.

– Но тебе не удалось приручить медведя, и посох тебе не помог! – повысил голос Родин. – Как же ты сможешь усмирить этого… того, кто там на тебя нападет?

Мальчик приподнял брови – мол, усмирю.

– А ты знаешь это пророчество, родной? – спросила Ася. – Может, скажешь нам, а мы его передадим сами? А ты тут спрячешься.

Кинтаро покачал головой, и на глаза его навернулись слезы.

Родин в задумчивости посмотрел на огонь и тихо обратился к своей спутнице:

– Это выглядит как ловушка. Те, кто желает смерти мальчика, наверняка в курсе пророчества и будут нас ждать в Александровске, чтобы убить его.

Оболонская обняла Родина сзади за его широкие плечи и, с тревогой заглянув в глаза, спросила:

– Но кто эти люди? И что нам теперь делать? Мы же не можем бесконечно прятаться в этой хижине.

Родин сурово нахмурился и сжал ее ладонь своей.

– Я не знаю, Ася. Пока не знаю. И, боюсь, единственный способ выяснить это наверняка – это отправиться в Александровск и встретиться с врагом лицом к лицу. Это опасно, но другого выхода я не вижу. В любом случае, это лучше, чем прятаться здесь.

Георгий обернулся к мальчику, попытавшись придать, насколько возможно, лицу спокойное и дружелюбное выражение, и с преувеличенной бодростью объявил:

– Ну что же, Асенька, видать, конец пришел нашим каникулам. Нужно возвращаться в Александровск. Завтра выйдем, как рассветет.