Тень Азраила - Иван Любенко

– Благодарю. Честь имею.

Клим Пантелеевич еще долго смотрел ему вслед, испытывая неприятное чувство, которое остается после разговора с завистником или недоброжелателем. Вроде бы и попрощался полковник и даже попытался улыбнуться, но в его холодных глазах была заметна едва уловимая недоброжелательность. И хоть сидела в нем она глубоко, точно жаба на дне колодца, но все равно лезла наружу.

Другое дело Ферох. Когда верный лакей узнал, что его хозяин уезжает в Россию, он сильно расстроился. Все время, пока шли сборы, перс ходил сам не свой, точно скорпионом ужаленный. И даже сообщение о том, что большинство вещей остается ему, никак не обрадовало лакея. Нет, он, конечно, поблагодарил Ардашева за его доброту и наговорил массу всевозможных комплиментов, но лицо его так и не посветлело. Он отказался уходить домой и чуть ли не всю ночь просидел на айване с рюмкой араки и длинным чубуком. А перед самым отъездом все бегал, суетился, проверяя, хорошо ли закреплен багаж на задке автомобиля.

Когда машина тронулась и, набрав скорость, понеслась в сторону Тегерана, он так и остался стоять на дороге, провожая ее взглядом до тех пор, пока она совсем не превратилась в едва различимую черную точку.

Да и у Клима Пантелеевича настроение тоже было далеко не благостное. Вроде бы и командировка закончилась, и домой возвращается – ан нет! – неспокойно на душе и даже тоскливо как-то. Наверное, все это из-за неопределенности, из-за невозможности предвидеть будущее. «Война – это смерч, уносящий в бездну целые государства. И кто знает, что ожидает нас в ближайшие годы?» – именно так мысленно рассуждал Ардашев, стоя на борту того самого «Цесаревича», на котором он и прибыл в эту жаркую страну еще в начале июля.

Провожая взглядом искусанную морем кромку берега, статский советник Ардашев не знал еще, что благодаря его донесениям на Певческий мост государь предпримет самые серьезные шаги.

Правительству Мустафиоль-Мамалека будет заявлена нота, в которой министр иностранных дел Сазонов выскажет персидскому посланнику в Петрограде, что ведение тайных переговоров Персии с противниками России и Англии фактически перечеркивает русско-британское соглашение от 18 августа 1907 года по разграничению сфер влияния, гарантировавшее независимость и целостность этого государства. И в таком случае, добавит Сазонов, по окончании войны территория Персии будет разделена между Российской империей и Великобританией.

Наместником и главнокомандующим Кавказским фронтом вместо престарелого графа Воронцова-Дашкова назначат великого князя Николая Николаевича. Заменят и посла. Чрезвычайным посланником и полномочным министром при персидском дворе станет действительный тайный советник, камергер двора его императорского величества Н.С. фон Эттер.

А тридцатого октября следующего года русский Экспедиционный корпус под командованием генерала Баратова высадится в персидском порту Энзели. И вновь, как почти столетие назад, великодержавное имя Российской империи поднимется в Персии на подобающую высоту.