Ангард! - Наталья Андреева

– А долг Воловому?

Она задумалась.

– Должно быть, я сделала глупость. Мне надо было умолчать об этом долге. Но Воловой настолько серьезно говорил, что даст делу ход, что я была уверена: вы затем и приехали. Его жена наверняка потребует деньги назад. Я готова вступить в переговоры.

– Я поставлю Настю… – он кашлянул. – Анастасию Вячеславовну в известность. – Разумеется, она в курсе всех дел мужа, и если еще не уполномочила меня ими заняться, то только потому, что находится в глубоком трауре. Разумеется, она вскоре выяснит, какой именно суммы не достает, и…

– Да, да, – вздохнула Валерия Станиславовна. – Пожалуй, насчет пышных похорон я сказала зря. Здесь надо сохранить лицо. Впрочем, этот дом мне не нужен. Безобразный дом, вы не находите?

– Ну… – осторожно сказал Алексей.

– Завтра же отсюда съеду и буду искать покупателя. Думаю, с этой сделки я получу неплохую прибыль. Даже за вычетом долга. Нет, похороны будут пышными!

Опять-таки первой она направилась к дверям. Мужчинам ничего не оставалось, как последовать за хозяйкой. Очутившись в холле, Валерия Станиславовна замедлила шаги и прислушалась.

– Ольга! – громко крикнула она. – Я кому сказала!

Девушка в синих джинсах вышла из кухни. Движения ее были такие же замедленные, а лицо сонное.

– Наверх! – приказала мать.

И вдруг Ольгино лицо изменилось. Первой эмоцией, проявление которой наблюдал Алексей, была ненависть.

– Отстань от меня! – сказала девушка.

Кроме внешнего сходства у них с матерью были очень похожие голоса.

– Иди наверх, – отчеканила Валерия Станиславовна. – Там поговорим.

На глазах у дочери выступили злые слезы. Она побежала по ступенькам, бормоча сквозь зубы:

– Не хочу, не хочу, не хочу…

– Извините, – лучезарно улыбнулась Валерия Станиславовна. – Переходный возраст.

– А с Рощиным ваши дети ладили? – спросил Алексей.

– По-моему, бывшему мужу вообще не было дела до детей. Быть отцом не для него. Всего вам хорошего, господа.

Она повернулась к гостям спиной и зашагала по лестнице. Спина у Валерии Станиславовны была прямая.

– А почему ты спросил про детей? – шепнул Серега.

– Надо. Это важно. Пойдем отсюда. Нам еще работать.

Охранник проводил их до ворот.

– Послушай, Рощин сюда приезжал? – спросил у него Барышев.

Тот молчал.

– Его пускали или не пускали?

– Это дело хозяев. Уезжайте.

– Тебя в прокуратуру повесткой вызвать? – зло спросил Серега.

– Ну попробуй.

– Сергей, поехали, – тихо, но твердо сказал Алексей. И тронул Барышева за плечо: не стоит.

Они сели в машину. Пока выезжали из поселка, молчали. Солнце скрылось за тучу, подул холодный ветерок, стало мрачно, неуютно. Не лето! Невольно поежившись, Алексей заговорил первым:

– Бесполезно. Она умеет подбирать персонал. Эти люди хозяйку не предадут.

– Тогда почему с дочерью так? – спросил Серега.

– Как ты не понимаешь, – усмехнулся он. – Дочь – собственность. И Рощин был собственность. Имущество.

– Злая баба. От нее всегда мужики будут уходить. И девка из дома сбежит, вот посмотришь. А с этими двумя убийствами получается бред, – сказал вдруг Серега. – Кто мог убить Волового? Рощин! Кто хотел рассчитаться с Рощиным? Воловой! А убиты Рощин с Воловым. Причем одновременно. То есть Рощин к смерти Волового не причастен, и Воловой не причастен к смерти Рощина. Что получается? Абсурд!

– Зато живы Самарин с Белкиным. Остается выяснить их интерес. И сейчас мы едем в дачный поселок, где ночевала Манина машина. Интересно, та огромная злая овчарка на привязи? Боюсь я злых и больших собак.