Каждый твой вздох - Мэри Хиггинс Кларк

Дункан также подтвердил, что смотритель выставки Синтия Вэнс все еще работает в «Метрополитен», и дал Лори номер ее телефона. Как только Лори объяснила, почему она звонит, Синтия предложила встретиться.

Лори сидела в кафе для работников музея и наслаждалась кофе и видом на Центральный парк. Улыбавшаяся Синтия Вэнс устроилась напротив. Вероятно, ей было немногим больше шестидесяти – вьющиеся каштановые волосы, круглое лицо, очки со стразами, поднятые наверх, широкая приветливая улыбка, и еще Лори почувствовала, что от нее исходит мощный поток энергии.

– Браслет! – воскликнула она и даже стиснула ладони, чтобы подчеркнуть важность своих слов. – Я ужасно рассердилась из-за того, что мы его утратили.

– Когда вы это заметили? – спросила Лори.

– Только после того, как выставка закрылась, и до сих пор виню свою болезнь. Я отсутствовала несколько недель – точнее, больше месяца. Мононуклеоз – ужасная штука для всех, я уже не говорю о моем возрасте, да и время выдалось крайне неподходящее. Слава богу, я успела спланировать выставку, и почти вся работа была закончена. Я думала, что у меня просто сильная простуда, и попыталась переходить ее на ногах, но за два дня до открытия выставки проснулась и почувствовала себя так, словно на меня наехал огромный грузовик. А как только мой врач сказал, что у меня мононуклеоз, директор музея велел мне остаться дома.

Они не могли допустить, чтобы один смотритель музея заразил сотню спонсоров. Поэтому мне пришлось управлять оставшимися работами по скайпу. Мой несчастный персонал – я заставляла их бегать по галереям с «Айподами», сканируя каждый дюйм, чтобы я могла проверить все детали. Это была единственная выставка, которую я пропустила. Мне никак не удается найти повод, чтобы надеть свое поразительное платье – созданное в честь Мейми Эйзенхауэр, если вы можете в такое поверить. Очень ретро.

– Вы не заметили исчезновения браслета, когда вернулись после болезни? – спросила Лори.

– Да, браслет, – сказала Синтия, возвращаясь к теме разговора. – Так вот, к тому моменту, когда я вернулась в музей, прошли недели с тех пор, как я видела свою выставку. Каждый экспонат производил потрясающее впечатление, и я невероятно гордилась проделанной нами работой – мы хотели рассказать о том, что роль Первой леди США стала более значительной. Но, если честно, я только входила в курс дела и была бы более внимательна к деталям, если бы не пропустила столько времени. После того как выставка закрылась, я начала инвентаризацию, чтобы вернуть экспонаты владельцам. И, хоть убей, не могла найти проклятого браслета.

– Но это достаточно большая вещь, чтобы ее потерять, – заметила Лори.

– Я отнеслась к пропаже очень серьезно. Но реальность такова, Лори, что в музее находятся сотни тысяч предметов, и часть из них очень маленьких размеров – наконечники стрел, пули, браслеты, к примеру. Вещи восстанавливают, перемещают, одалживают другим музеям, и довольно часто не кладут на место. Я невероятно расстроилась из-за пропажи, но, к счастью, женщина из поместья Кеннеди проявила понимание. Дело в том, что жемчужное ожерелье, которое они нам одолжили для выставки, было настоящим, а браслет оказался обычной бижутерией – мне понравилась мысль соединить классическое ожерелье с эксцентричным, недорогим украшением, которые так любила Джеки. Она великолепно умела сочетать высокую и обычную моду. Так что если уж мне было суждено что-то потерять – кошмар каждого смотрителя музея, – все могло быть гораздо хуже.

– Вы не просматривали записи камер, чтобы узнать, когда пропал браслет? – спросила Лори.

– Мы храним записи только в течение недели, а когда я поняла, что браслет исчез, прошло значительно больше времени. До того как вы позвонили, мне и в голову не приходило, что его могли украсть.

– У меня не идет из головы сработавшая в тот вечер сигнализация, – сказала Лори.

– Теперь, когда вы рассказали мне всю историю, я вас прекрасно понимаю, – призналась Синтия. – Но, поверьте мне, этот браслет был в буквальном смысле одной из самых дешевых вещей, которые могли украсть посетители выставки, если бы у них возникло такое желание. И он вполне мог потеряться в суете, когда разбирают экспонаты большой выставки. Я не зарабатываю на жизнь, разгадывая тайны, но я бы не утратила сон из-за такой пропажи.

Синтия была права. Несомненно, если бы кто-то решил рискнуть и совершить кражу из одного из самых больших музеев страны, он бы выбрал что-нибудь более дорогое, чем простой браслет, который невозможно отличить от безделушки, купленной в любом магазине. Лори могла вычеркнуть Марко Нельсона и браслет из списка своих теорий.

Она отказалась от предложенной официанткой еще одной чашки кофе и попросила чек, но Синтия сказала, что уже о нем позаботилась.

– После поддержки, которую оказывала нам Вирджиния все годы, это меньшее, что я могу сделать для того, кто пытается раскрыть ее убийство. Я надеялась, что кто-то из детей примет приглашение и займет место матери в попечительском совете, но Анна слишком занята семейным бизнесом, чтобы поддерживать филантропию на таком же уровне, как ее мать.

– Я заметила, что вы упомянули только Анну, – сказала Лори.

Улыбка смотрительницы «Метрополитен» стала еще шире, а в глазах засветился ум.

– Вы встречали сына Вирджинии Картера? – спросила Синтия.

Лори кивнула.

– Вся семья оказывает нам содействие в работе над шоу, – ответила Лори.

– Я познакомилась с вами несколько минут назад, но подозреваю, что вы достаточно наблюдательны, чтобы понять, как все устроено в семье Уэйклинг.

– Анна кажется одержимой, – сказала Лори. – Она прирожденный лидер. И ее муж Питер представляется мне очень компетентным партнером.

Синтия кивнула, соглашаясь. Ее отношение к сыну Вирджинии Картеру не вызывало сомнений.

– А Картер так и не женился? – спросила Синтия. – Вирджиния продолжала надеяться, что он встретит нужную женщину и остепенится. Она хотела, чтобы у него были дети, которые росли бы вместе с кузенами. Ее собственных детей никогда не связывали близкие отношения с двоюродным братом из-за проблем, которые возникли между Бобом и его братом.

– Картер не женился, – подтвердила Лори. – Я не думала, что вы были настолько близки с Вирджинией, чтобы вести подобные разговоры.

– Мы не встречались за пределами музея, но она часто здесь бывала и выказывала немалый интерес к нашей работе, а не только участвовала в вечеринках, как некоторые спонсоры. К тому же она любила свою семью и постоянно о ней говорила.

– А об Айване она упоминала? – спросила Лори.

– Да, и тогда ее лицо излучало счастье. Мне очень трудно представить, чтобы кто-то захотел причинить ей вред, но очень надеюсь, что это был не Айван. Я думаю, она очень его любила. Мысль о том, что она в последнюю секунду поняла, что он решил ее убить… – Синтия прижала руку к сердцу.

– Мы рассматриваем все возможности, – заверила ее Лори.