Хозяйка книжного магазина - Наталья Солнцева

— Сколько еще продлится ваш больничный? — выждав пару минут, спросил Всеслав.

— Что? А… больничный… не знаю. Не помню… кажется, еще три дня. Может быть, мне отпуск взять за свой счет? Так ведь не дадут… К черту! Уволюсь, уеду куда-нибудь! Я не хочу умирать… не хочу-у!

— Не раскисайте.

— Бросьте вы эти штучки! — истерически всхлипнул Стас. — Вы не верите, да? Не верите?! Я тоже не верил, пока меня не коснулось. Проклятие существует, оно уносит жертвы в могилу! Наши деды и прадеды в этом не сомневались, а они были не дураки. Сначала Марина… потом Вероника, кто следующий? А? Я вас спрашиваю!

— Успокойтесь, ради бога.

— Вот-вот! И вы Бога вспомнили! Потому что от проклятия без Его помощи не спасешься!

— За чем же дело стало? — гнул свое Смирнов. — Сходите в церковь, помолитесь, покайтесь.

— Не иронизируйте… Как вам не стыдно?! Вероника мертва… вам этого мало? Какие еще доказательства нужны? Чтобы и я… стал покойником? Вы этого добиваетесь?

— Я добиваюсь выяснения всех обстоятельств, — невозмутимо ответил сыщик. — Прекратите истерику, Киселев. Вы мне нужны в здравом уме и памяти. Как спасателю, вам должно быть известно, что паника губит того, кто тонет.

Молодой человек дернулся, открыл рот, со свистом втянул в себя воздух, выдохнул и… ничего не сказал.

— Так-то лучше, — усмехнулся Смирнов. — Я хочу задать вам пару вопросов. Вы сможете обдумать их и ответить?

Киселев понуро кивнул.

— Вам знакома некая Яна Хромова?

— Нет.

— Не спешите.

— Я не знаю никакой Хромовой! — вспылил Стас. — Вы что, опять не верите? С какой стати я буду лгать? Речь идет о моей… моем спасении! При чем тут какая-то Хромова?

— Вам не встречалась такая фамилия? Может быть, на работе? Среди клиентов банка, например?

Стас наморщил лоб, перебирая в уме фамилии знакомых и клиентов.

— Не встречалась, — уже спокойнее ответил он. — А что?

— Это женщина, которая погибла так же, как Вероника. От руки «Алой маски».

— Молох… — бледнея, прошептал Киселев. — Он жаждет крови. Люди бессильны противостоять ему. Хромова, Хромова… нет, не припоминаю. Она случайно не посещала то же заведение, что и мы с девушками? Вы узнавали?

— Пытался. Но ведь в «Молохе» у посетителей не спрашивают фамилий.

— Да, конечно, — опустил голову Стас. — Какой ужас… Знаете, я в глубине души всегда считал магию не более чем сказкой. Страшилкой для взрослых! Интересной игрой, где дяди и тети для развлечения пугают друг друга. То, что происходит со мной… как ночной кошмар. Стоит мне закрыть глаза, и тысячи острых иголок вонзаются в мой мозг, терзают его, раздирают в клочья. Но это не та боль… не физическая. Это глубинный, животный страх, которого я еще не испытывал: он парализует мое тело, мою волю и мой разум. Я… даже не могу дать этому ощущению подходящего названия… я…

Смирнов положил свою ладонь на дрожащую, влажную руку Стаса, легонько сжал.

— Нервы все усугубляют, — мягко произнес он. — Реально вам никто не угрожает. Смерть Вероники не обязательно связана с «Молохом».

— А с чем же тогда?

— Пока не могу вам ответить. Я работаю. Повторяю: в целях безопасности вам не стоит выходить одному на улицу и впускать в квартиру посторонних. Хорошо бы продлить больничный или взять отпуск. Только уезжать не следует, здесь мне проще оказать вам помощь в случае необходимости.

— Да-да… да…

Молодой человек кивал, но было заметно, что до него плохо доходит сказанное.

— Идите домой, Стас. Вас проводить?

— Н-не надо… подъезд пустой, я же выходил. В квартире мама, она домохозяйка… Господи, до чего я дошел! — в отчаянии воскликнул он, потом наклонился к сыщику. — Мне страшно находиться в комнате… даже когда мама за стеной. Представляете?

— Я буду вам звонить. И сопровождать вас завтра во время похорон. Согласны?

У Киселева вырвался вздох облегчения. Он даже выдавил жалкую, кривую улыбку.

— За дополнительную плату?

— Разумеется, — пошутил Смирнов.

Он проследил, как клиент скрылся за дверью парадного, дождался звонка от него, перевел дух и закурил. Насмерть перепуганный Стас вызывал у него сочувствие. Вляпался парень по самые уши, хлипким оказался, трусоватым. Такой, пожалуй, начнет шарахаться от собственной тени.

Поразмыслив, сыщик набрал номер майора.

— Ну как, пришла справка из Шахт?

— Насчет Грушиной и Комлевой? — уточнил тот. Он был завален делами, голоден и зол. — Кстати, почему нас интересует подружка убитой? Думаешь, она причастна к «Алой маске»? Говорят, девица уехала куда-то, то ли на заработки, то ли к жениху.

— Проверить не помешает. Да, еще одно… есть такое заведение, «Молох» называется. Проверь-ка его на предмет связи с «Алой маской». Чем черт не шутит?

— «Молох»? — удивился майор. — Это что, кафе, клуб, бар, массажный салон?

— Скорее общество последователей языческого культа или клуб по интересам… в общем, неважно. Начнешь получать информацию, разберешься.

— Ладно, спасибо. А по поводу сведений из Шахт позвони завтра. Видимо, ребята не успели собрать данные.

После разговора со Стасом и майором Всеслав отправился в Кунцево — вдруг ему повезет, и он застанет неуловимого Хромова.

Так и вышло. После нескольких настойчивых звонков за дверью квартиры раздались осторожные шаги.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Я из жилконторы, — соврал сыщик. — Мне нужен хозяин квартиры.

Мужчина, наверное, рассматривал посетителя в глазок, решал, открывать или нет.

— Я по поводу списков, — продолжал Смирнов. — Мы заявки собираем от жильцов на установку общего счетчика.

— Какого счетчика? — раздалось из-за двери. — Мне не нужен счетчик.

— Откройте, пожалуйста, не бойтесь. Если вы не хотите сдавать деньги, напишите отказ.

Мужчина колебался. Наконец он щелкнул замком и выглянул из полутемной прихожей.

— Разрешите? — сыщик напористо шагнул вперед, и хозяину ничего не оставалось, как попятиться и пропустить незваного гостя. — Здравствуйте. Где мы можем поговорить?

— Пройдите сюда, — жестом показал на дверь кухни невзрачный мужчина лет тридцати на вид, одетый в спортивные штаны и футболку.

— Вы Хромов? — на ходу спросил Всеслав.

— Да.

— Квартира принадлежит вам?

— Похоже на то, — неопределенно ответил Хромов. — Моя… жена… она умерла, и…

Каждое слово давалось ему с трудом. Мало-помалу он рассказал об убийстве Яны, опустив лишние, по его мнению, подробности.