Дедушка на выданье - Дарья Донцова

Иван Николаевич оглушительно чихнул и поехал к чайнику, стоявшему на отдельном столике, Вера Николаевна примолкла, а я решилась нарушить молчание лишь после того, как оно стало тягостным:

— И как вы поступили? Сообщили девочкам правду?

Медэксперт зябко поежилась.

— Все размышляла, следует ли их ставить в известность? Алла очень ревнива, она с Иваном Николаевичем из-за меня чуть ли не дралась, ей казалось, что любовь это пирог, если его один ест, то ему все достанется, коли на двух делить, ополовинится. Близких подруг у Аллы не было, одна Катя, я боялась, что их хорошие отношения с треском лопнут. А затем…

Вера Николаевна прикрыла лицо ладонью.

— У меня голова разболелась.

— В те годы газета выходила, — неожиданно сказал Иван Николаевич, — называлась она «Солнце», да еще с эпиграфом «Луч прогоняет тьму». Типа нынешней «Желтухи». Вот там одна журналистка и напечатала статью, ну, типа, расследование репортера. Любят они вонючие материалы, вытаскивают на свет всякую дрянь, где приукрасят, где наврут. Положат в основу материала один правдивый факт и накрутят вокруг него лжи!

— Эта женщина к нам приходила, — сказала Вера Николаевна, — под видом режиссера. Алла как раз на первый курс института поступила, о славе мечтала, думала, ее прямо сегодня в Голливуд позовут. Мы с Иваном Николаевичем пытались девочку в хорошую, надежную профессию направить, лицедейство вещь несерьезная, единицы прорываются, остальные прозябают, но Алла нас не слушала. Ваня тогда сказал:

— Верушка, не надо ей противоречить, в театральный вуз с улицы не попасть, нужно соответствующих родителей иметь. Нехай попробует, не сдаст экзамены — выберет другую дорогу. А вот если мы на своем сейчас настоим, она нас всю жизнь упреками будет мучить, дескать, коли б не вы, сейчас бы я получила десять «Оскаров».

Вера согласилась с мужем, даже придумала, как утешить внучку, если та срежется на первом туре. Но Аллу приняли! А ближе к зиме журналистка приехала. Заявилась утром, когда Алла на занятия ушла, и завела разговор:

— Студентка Константинова отобрана на роль в фильме, но поскольку ей еще восемнадцати не исполнилось, необходимо ваше разрешение на работу.

Я, дура старая, ей поверила! Чаем угостила, детские фото Аллы показала, там были и снимки девочки с Веней.

— Не кори себя, — велел Иван Николаевич, — репортеры выдающиеся вруны, они ложью на жизнь зарабатывают.

Вера Николаевна сдвинула брови.

— Нет, мне стоило насторожиться. Она в туалет попросилась, в спальню Аллы заглянула, а когда я по ее просьбе альбом достала, на головную боль пожаловалась, начала в сумке рыться и приговаривать:

— Ох, забыла дома аспирин!

Ну я и пошла за аптечкой!

Вера Николаевна нахохлилась, Иван Николаевич подъехал к жене и взял ее за руку.

— Через неделю статья появилась! Уж как эта стерва предсмертную записку Вениамина раздобыла, одному черту известно, но она ее в своем материале процитировала. Все вытряхнула, назвала фамилии тех, кого Веня казнил. Кто-то из наших ей хорошо помогал, но вот кто? О делах Константинова знал очень ограниченный круг людей, все умели хранить секреты. Знаешь, почему Арсений Павлович тогда из дома Веру в морг вызвал? Отчего он ей труп зятя продемонстрировал? Уж не из жестокости. Не доверял начальник другим патологоанатомам, а убедиться в том, что это самоубийство, хотел. Всякого мы на своей работе навидались. Собственноручно составленная записка не аргумент. Если тебя хорошо напугать, что угодно напишешь. Живые врут, мертвые никогда. Пришлось Вере вскрытие Вени делать, чтобы сомнений не осталось. Понимаешь, на что мы пошли, как тайну хоронили? Не один год секрет под камнем лежал, и тут вона! Я во всех, кто тогда в морге был, как в себе уверен.