Сезон охоты на мужей - Дарья Калинина

И устремив свой взгляд на икону, перед которой молился отец Анатолий, девушка тоже попросила о своем. Внезапно она почувствовала, как следователь дотронулся до ее руки. А когда Катя вопросительно взглянула на него, поманил ее за собой.

— Что? Куда?

Следователь не отвечал. Но вид у Завирухина был до того загадочный, что Катя и без объяснений смекнула: что-то затевается грандиозное.

— Пойдем с тобой за Заремой, — прошептал следователь.

— Зачем нам за ней идти?

— Увидишь.

Катя не протестовала. В компании с Завирухиным она была готова идти хоть на край света. С ним ей ничего не было страшно. Однако, когда они оказались вне монастырских стен, где сели в машину следователя и отъехали от монастыря, чтобы затем свернуть с дороги в лес, в котором уже окончательно и остановились, Катя снова попыталась узнать, куда же они направляются.

— Если честно, то я и сам до конца не знаю. Знаю только, что это где-то неподалеку.

В это время мимо них по дороге проехала машина, и Завирухин радостно воскликнул:

— Ага! Вот и наш проводник!

И Завирухин ткнул пальцем в эту машину. Катя ее тоже видела, но кто ездил на ней, припомнить не бралась. Во всяком случае не отец Анатолий, это точно. У монастыря было всего две машины. Один скромный синий «Хендай», и второй машиной был вместительный микроавтобус на двенадцать мест, которые при необходимости складывались и в машине образовывался просторный багажник, в который можно было и ящики с овощами запихнуть, и мешки с мукой или сахаром, а понадобилось, так и инструмент какой или мебель.

Эта же была маленькая «реношка», которая надсадно гудела мотором, пробираясь по не очень-то чищенной дороге. Машинку заносило на поворотах, она виляла по колее, но все равно настойчиво пробиралась вперед. Завирухин выждал, когда машина скроется впереди, а потом тоже выкатил на дорогу и поехал за ней.

Огромные колеса «уаза» спокойно месили глубокий снег. И к Катюше постепенно вернулось ее спокойствие. Но на развилке дороги Завирухин притормозил. Выйдя из машины, он посмотрел на снег. А вернувшись, бодро сообщил:

— Порядок! След в снегу четко виден. Она поехала направо.

Направо — это значило к старушкам-отшельницам. Их деревенька была тупиковой, за ними начинался дикий лес, в котором старушки когда-то и нашли своего волчонка. Обе старушки были в порядке. Увидев, что к ним прибыли гости, они горячо поблагодарили Завирухина за его помощь в расследовании дела об отравлении волка и пригласили к себе на чай.

— Пироги с капустой испекли, а аппетита нет. Смотреть уже на эту капусточку мочи нету. Вдвоем вот один кусок осилили, теперь сидим, думаем, кому остаток отдать. Уже в лес хотели нести, а тут вы.

— А к кому же вы в лес-то пирог нести хотели? — спросила Катя. — Оленям или лосям?

— Зачем? Люди там живут.

— Какие люди? — удивилась Катя.

— Уж какие, того мы не знаем, а только живут.

— Откуда же они взялись?

— Да уж взялись откуда-то. К нам-то они знакомиться не приходили.

В голосе бабушки Матроны звучало осуждение. Как же, ближайшие соседи, а кто такие, и неизвестно.

— Да где же им там поселиться? Не лето небось, холодно в лесу под деревьями в шалаше.

— Зачем в шалаше? — нехотя отозвалась и бабушка Меланья. — Избушка там лесника стоит.

— Старый-то лесник — дед Пахом — уже пять годков как помер, смену ему что-то не присылали, но избушка стоит. И печка в ней имеется. И запас дров в поленнице лежит. У деда Пахома хозяйство всегда в порядке было. Хоть еще десять лет дом простоит, ничего ему не сделается.

— Не было в сторожке жильцов, а тут вдруг появились. С неделю, а то и больше уже, как поселились.

— Вы не говорили, что в лесу кто-то живет.

— Как это не говорили? — возмутились старушки. — Мы уж сколько раз отцу Анатолию через матушку Галину передавали, что новенькие у нас. Раньше-то мимо нас и не ездил никто. А тут слышим: «Ж-ж-ж…», а потом «Ш-ш-ш». Что ни ночь, то в одну сторону черная громадина мимо наших окон ползет, то в другую. И тихо так едет, нарочно, чтобы нас не потревожить. Только какой наш сон, в пять утра уже на ногах. В окошко смотрим, а там черная громадина снова по дороге ползет. И ни разу не остановился водитель возле наших домов, ни разу не поздоровался.

— Вот мы и думаем, уж не лесник ли новый с семьей прибыл?

— Даже с семьей?

— Так не один он там живет. Несколько человек на опушке мелькало.

— И машина туда-сюда не одна ездит. Ночью черная, а днем маленькая такая машинка.

— Только перед вами проехала.

— Не такую бы по нашим-то дорогам им нужно машину. Ну да пока они сами дорогу чистят, так и такая козявка к ним ездит.

— Сами чистят? Лопатами?

— Зачем лопатами? У них техника имеется. Остроумно так придумали: фанерный лист спереди цепляют, чисто бульдозер получается, он выпавший снег по сторонам и разгоняет.

— Свежий снег, что пух, легко разлетается.

Значит, вот кто расчистил дорогу до леса! Катя с подругами обратили внимание на эту дорогу еще в свой первый визит к бабушкам-отшельницам, но тогда матушка Галина велела им заняться своими делами и по сторонам не глазеть. А ведь дорога была уже тогда! Значит, и люди в лесу уже тогда жили.

Чаевничать у гостеприимных старушек следователь не стал, расспросил лишь, далеко ли до избушки лесника и нету ли к ней других подходов, и собрался в дорогу. Сразу же от бабушек, даже толком не простившись, следователь запрыгнул в машину, да так быстро, что Катя едва успела прикрыть дверцу машины со своей стороны.

— Мы едем в лес?

Следователь молча кивнул.

— К леснику?

Снова сухой кивок. Следователь сделался вдруг таким сосредоточенным, что Кате стало не по себе. И еще ей не нравилось, как Завирухин поглядывает по сторонам. Будто бы ожидает нападения или другой опасности. И Катю пробрал мороз по коже.

Куда они едут? К кому? К каким людям? Как знать, хорошие люди поселились в лесной глуши или совсем даже наоборот?

Но Завирухин ей не отвечал. Максимум, что из него удалось выудить, — это туманное обещание, что Катя сама все увидит. Девушка даже стала жалеть, что не осталась у старушек, но потом напомнила самой себе, что едет она не с кем-нибудь, а с Завирухиным, который ее в беде нипочем не бросит, не такой он человек, и снова успокоилась.

Подъезжать к самой лесной сторожке они не стали. Завирухин неспроста вызнавал все по-дробности о дороге. Теперь он оставил машину, а дальше повел Катю пешком.

На безмолвный вопрос девушки ответил:

— Зачем машину оставили? Очень просто. Они шум двигателя если услышат, так со страху, чего доброго, и в лес удерут. Ищи их там потом. Еще перемерзнут, а мы с тобой отвечай.