Сходняк снежных лавин - Татьяна Луганцева

– Значит, ты утверждаешь, что вы перепутали чемоданы в аэропорту? Хорошая версия. И всегда можно проверить, действительно ли вы оказались вместе в аэропорту.

– Ты не веришь мне? – всхлипнула Цветкова.

– Конечно, верю! Зачем тебе, красивой и гордой, вредительствовать мелкому норвежскому троллю?

– Ты недавно совсем другое говорила – мол, я воровка, и все такое…

– Когда это было? С тех пор много воды утекло! Вот ты сказала, что не похищала платье, и я верю. А почему я не должна верить хорошему человеку? Ты моя соотечественница, и я горой за тебя!

– Спасибо. Только я правда ни в чем не виновата…

– Выпей.

– Спасибо.

– Не за что.

– Вот ведь мать твою ети! – икнула Яна Карловна.

– Что еще?

– Таня, если вещи принцессы, то есть платье, оказались у меня, значит, чемоданчик с моими вещами теперь у нее?

– Ну, если рассуждать логически… Эмилия цветет и пахнет и не волнуется по поводу пропажи главного свадебного атрибута. Следовательно, исчезновение платья она не обнаружила и продолжает наслаждаться жизнью. Значит, чемодан твой где-то у нее стоит. Причем закрытый, я так думаю. Постой, а в нем как раз трупный материал и ребра?

– А я про что! – воскликнула Яна.

– Жесть! Невеста на душевном подъеме готовится похвастаться платьем, открывает свой гламурный чемоданчик, а там кусочки трупа? – Татьяна вдруг засвистела какой-то лихой мотивчик.

– Именно так, – развела руками мадам Цветкова. – Только не кусочки трупа, а мертвая собака…

– Какая собака? – плеснула себе вина Татьяна Павловна.

– Чучело.

– А, ну да, ты говорила. Вы запрятали туда кости и трупный материал. Хорошо хоть бедная девочка увидит чучело собаки, а не голые кости…

– Чего это она у вас уже бедной девочкой стала? – удивилась Яна.

– Да жалко что-то Эмилию стало… Тебе уже под сорок, ты разъезжаешь по миру с частями трупов, ведешь противозаконную деятельность… А она – будущая королева. Пусть навязчива и визглива, но адекватнее тебя.

– Ясно, вы все об Артуре печетесь.

– Да шучу я! Ты шуток не понимаешь, что ли? Шу-чу! М-да-а, надо как-то тебя выручать. Ведь не поверят, что случайно получилось. Да еще ты тут в тесном контакте с Артуром… Точно скажут: хотела расстроить свадьбу, поэтому и стащила платье.

Яна уныло перебирала подол платья, нащупывая худенькими и длинными пальцами брильянтики на ткани.

– Хм, настоящие брильянты… Да такое количество…

– Я в курсе. Вся Норвегия ждет презентации этой роскоши! Слушай, а может, их аккуратненько снять и наклеить заменители? Впопыхах не поймут, а мы уже свалим домой. Поделим пополам, нам на всю жизнь хватит! А?! – Загорелись глаза у Татьяны Павловны.

– А еще говорила, что у меня криминальные наклонности… – покачала головой Цветкова, тоже переходя с профессоршей на «ты». – За себя бы побеспокоилась!

– Я-то тут при чем? Сама достояние республики, то есть королевства, сперла, а я виновата!

– Ты же при свидетелях Артуру кричала, что они с Эмилией не пара и что с удовольствием лично бы свадебное платье сожгла. Так что, когда обнаружат пропажу, первым делом вспомнят о тебе, душа моя!

– А ведь точно что-то такое я говорила. Вот ведь не знала, что подобное и правда может произойти! Что же теперь делать?

– Я знаю что. Выведи меня отсюда туда, где есть сотовая связь, и дай мне телефон Артура. Мне принцессино платье даром не нужно, зато очень нужны мои опытные материалы. Из-за них столько риска было, что же, теперь все псу под хвост? Кстати, и само чучело я должна вернуть.

Татьяна Павловна вывела Яну из подвала в холл замка. По пути женщины никого так и не встретили. Цветкова взяла телефон, набрала цифры.

– Алло, Артур? Да, это Яна. Смотри-ка, узнал! Здорово! Извини, что так поздно звоню, но я только что вышла из алкогольного запоя у тебя в подвале. И зачем иметь такие погреба? Но я не потому звоню, что меня потянуло на общение. Я очень хочу завтра попасть на бал вместе с моими друзьями из России. Включи меня, пожалуйста, в список. Спасибо! – Яна зевнула. – Извини, время позднее, спать уже надо, а не разговаривать. Не хочу вам с Эмилией мешать… Пока.

– Поразительно! – наблюдала за ней Татьяна. – Сама позвонила ему ночью и его же упрекнула, мол, поздно уже разговаривать. Да еще намекнула на секс с Эмилией…

– Да, я бываю резка, – согласилась Яна.

– Это не резкость, а хамство.

– Кто бы меня учил! – огрызнулась Цветкова. – Пошли спать, завтра тяжелый день…

– Согласна. Но я вряд ли смогу уснуть. Мою душу тревожит очень много вопросов.

– Я могу помочь?

– Ты можешь ответить.

– Да? Попробую…

– Не легче ли все рассказать Артуру? – спросила Татьяна Павловна. – Тогда он сам поменяет платье, объяснив Эмилии ошибку, произошедшую в аэропорту.

– Неудачная мысль. Он и так странно на меня смотрит… Не хочу признаваться, что еще и езжу с трупами в чучеле… И, потом, он женится на ней, а муж и жена – одна сатана. Еще неизвестно, как Зарецкий отреагирует на мое объяснение. На сто процентов уверена: он сделает все, что попросит невеста. А та для меня смертной казни попросит! Видела ее небольшие и сосем не улыбающиеся глазки?

– Видела я все… – вздохнула Татьяна Павловна. – А еще видела, что Артур преобразился с твоим приездом. И если это заметила даже я, то проныра Эмилия – точно!

– И что?

– Почему-то екает у меня за тебя сердце…

– За меня? – уточнила Яна.

– Мне кажется, что-то должно случиться.

– Не говори глупостей! Я не верю ни в какие такие приметы, а уж тем более во всякие «мне кажется».

– Дай бог, чтобы я ошибалась… Но у меня нехорошее предчувствие. Я постараюсь быть рядом и подстраховать, если что.

– Спасибо тебе, Татьяна. Я ценю твое участие. Еще вопросы есть?

– Один.

– Давай!

– Как мы завтра пронесем это чертово платье на бал? Не с розовым же чемоданом заявляться туда!

– Нет, конечно. Я думаю, что надену его сама.

– Ты в своем уме?!

– Надену его, а сверху другое. А как еще? Сразу же увидят, если мы что-то понесем.

– Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.