Свидетель, не увидевший свет - Николай Леонов

– Капитан Боровиков, воздушно-десантные войска, – хмыкнул старик. – Два года лазил по горам в составе офицерских групп. После ранения оставили на службе, но пришлось мне ограничиться тем, что обучал молодых солдат перед отправкой в Афган. Потом комиссовали вчистую. Так что нужно? Встретить? Встретим, не впервой засады устраивать.

В участковом пункте Гуров собрал тех, на кого мог положиться и кто имел хоть какой-то опыт, подходящий к данной обстановке. Лейтенант Чебриков был самым нужным из них, потому что являлся официальным представителем власти, но, увы, не имел практически никакого боевого опыта. Год срочной службы не в счет, там его хоть научили обращаться с оружием и не бояться звуков выстрелов.

Паша Бочкин нужен был как опытный квалифицированный подрывник. Гуров не мог, да и не хотел сводить все к боевым действиям силами стрелковых подразделений, как это звучит на военном языке. У него были стрелки, но их было мало, и они представляли из себя чисто психологическую силу. А вот взрывчатка, умело заложенная, – это сила реальная, разрушительная, с которой противнику, как бы он ни выглядел, считаться придется.

Старик Никитин обладал непререкаемым авторитетом среди охотников поселка, и от его слова зависело многое. Например, количество охотников, которые встанут на защиту поселка и окажут вполне конкретную помощь полиции, вплоть до поддержки оружием. Вопрос сложный, на грани нарушения закона, но Гуров надеялся, что до стрельбы на поражение дело просто не дойдет. А если дойдет, то исключительно в целях защиты от бандитов, начавших стрелять первыми.

И, конечно, капитан запаса Боровиков. Ему было шестьдесят пять, у него не разгибалась левая рука и почти не видел левый глаз. Но он был десантником, он имел исключительный боевой опыт, и он был местным жителем. На такой подарок судьбы, как боевой офицер, Гуров даже не рассчитывал. Теперь предстоящие события вызывали в нем несколько больше оптимизма.

– Сколько ружей мы соберем по поселку? – спросил он, начиная заседание своего штаба.

– Собрать можно много, – пожал плечами, посасывая пустую трубочку, Никитин. – Только к ружью человека надо приставить. Да такого, кто с ним обращаться умеет. Опять же ружье ружью рознь. Одно как пукалкой было, так пукалкой и останется, ты к нему хоть кого поставь, а другое само в цель попадает.

– Я понял. Так сколько хороших стрелков с хорошим охотничьим оружием мы сможем сейчас собрать?

– Я мужиков наших послал по поселку пройтись. Они-то знают, кого звать, а кого нет. С десяток придет, а на большее, полковник, и не рассчитывай. Хорошие стрелки сейчас на промысле, а у кого глаз кривой или гнутие стволы, те дома самогон пьют. Эти тебе не нужны. Они со страху и пульнуть могут или разбегутся в тот момент, когда тебе особенная помощь от них понадобится. Я так кумекаю.

– Правильно кумекаешь, Никитин! А как у вас с патронами?

– Тут дело хуже, – покачал головой охотник. – Одно дело – на птицу ходить, тут самые ходовые номера дроби у каждого в запасе. На птицу – восьмерка, девятка, десятка. Кто на тетерева, на глухаря, на зайца ходит, у тех и четверка найдется. Только нам маловат этот номер.

– Чего крутить? – сурово вставил капитан. – Взялись воевать, так надо вещи своими именами называть. Нам 5-й и 6-й номера нужны, не меньше. Лучше единичка, нулевка или картечь. Все остальное – только злить врага и плевать против ветра.

Охотник опустил голову, сокрушенно покрутил ею и тихо произнес:

– Ты, Боровиков, не распаляйся. Не воевать мы собрались, не поубивать всех, кто приедет. Наше дело пугнуть, силу свою показать и решительность. Тут как со зверем в тайге – кто характер свой покажет, чей крепче окажется, тот и хозяин. Полковник захочет их живыми взять да в суд препроводить. Так я кумекаю, полковник?

– Все правильно, Никитин, – согласился Гуров. – Только ситуация может по-разному развиваться. Готовыми надо быть ко всему. И к тому, что придется стрелять на поражение. Особенно если они начнут из автоматов крошить все вокруг.

– Одно успокаивает, – усмехнулся Боровиков, – что нынче «калаши» патроном 5,45 стреляют. Это мы, помнится, поливали калибром 7,62. Рельсы насквозь, каски и «броники».

– Не будем заниматься пустыми воспоминаниями, – вздохнул Лев. – Давайте вместе подумаем, какие самые опасные у нас направления. Откуда бандиты могут в наших условиях появиться. Исходить следует из их неограниченной технической оснащенности.

– Через реку, где вы помогли Захарову дерево свалить, – сразу же предложил Бочкин не без язвительности. – Легко подъедут на машинах, по дереву на эту сторону, и через полчаса в поселке.

– Дерево надо валить в реку, – сразу предложил капитан. – И вообще прочесать берег на предмет возможности так же свалить с той стороны дерево для переправы.

– Вряд ли, – покачал головой Чебриков. – Мы далеко русло осмотрели. И вверх по течению, и вниз. Это самое узкое место, там всего метра четыре теснина. А в других в основном не меньше пятнадцати.

– Прошу всех учесть, что сложность нашего положения, – предупредил Гуров, – состоит в том, что нам нельзя нападать первыми, стрелять первыми. Мы должны ждать, разговаривать, уговаривать и предупреждать до тех пор, пока бандиты не проявят свою сущность. Понятно? Только тогда это будет самозащита и противодействие преступникам, преступным посягательствам. Это не война с агрессором, мы все граждане одной страны, и мы с гражданами своей страны не воюем.

– Это все понятно, – ответил за всех Боровиков и, как показалось Гурову, даже огорченно вздохнул.

– Значит, направление со стороны реки принимается, – подвел итог полковник. – Минимальный заслон, и старшим там надо поставить максимально выдержанного человека. Так, Боровиков нужен будет в более опасном месте, Чебриков – официальный представитель власти, он в центре событий должен быть. Рядом со мной. Бочкин, как взрывник, тоже пригодится там, где, возможно, придется много взрывать. Никитин, придется вам командовать у реки. Человека три мужиков себе подберите.

– Можно, – кивнул старик, посасывая трубку. – И зверь не пройдет, и человек не пройдет.

– Я им помогу, – тихо шепнул Бочкин. – Есть идейка.

– Дальше, железная дорога, – продолжил Гуров. – В районе вполне может найтись и вторая мотодрезина. И третье направление, фактически параллельно железнодорожной ветке, – это через болота на вездеходе. Это еще две группы стрелков.

– Вертолет, – вставил Боровиков. – Никто не гарантирует, что они не прилетят на вертолете.

– Согласен, – вздохнул Лев. – В наше время возможен и вертолет. Вопрос, где он сможет сесть. Я не думаю, что тут будут высаживать десант спецназа, который станет спускаться по тросам прямо с борта с пятиметровой высоты.

– Во времена, когда еще работал карьер, – сказал Боровиков, – сюда прилетал как-то на вертолете представитель регионального геологического ведомства с кем-то из администрации. Они садились северо-западнее основного карьера. Там как раз каменистая чистая площадка. Теперь, правда, там прибавилось кустарника, но он низкорослый.