Священный Грааль отступников - Лариса Капелле

– Когда душа могла вспомнить свое прошлое, – задумчиво произнесла Кася.

– Увидеть параллельный мир, если хотите, и, вы правы, вспомнить об утраченном «Небе».

Да и вспомните, что вполне серьезные научные исследования подтверждают особые свойства некоторых кристаллов изменять сознание людей. Некоторые техники медитации как раз и основываются на созерцании кристаллов, и в результате такой медитации возможно полностью изменить не только сознание, видение мира, но даже – физическое тело. Я не специалист, поэтому не буду забредать в чуждую для меня область. Но мне это кажется вполне правдоподобным.

– Видеть тот параллельный мир света, в который обычному сознанию нет доступа, – медленно произнесла Кася. Она обернулась к экрану с Юлиной картиной и еще раз посмотрела на совершенно счастливые лица мучеников. Откуда Юля могла знать это? Все запутывалось больше и больше.

– Видите, тогда вполне можно понять, с какой радостью они шли навстречу собственной смерти, совершенно не чувствуя боли, и улыбались, умирая в страшнейших мучениях. А может быть, они умели отключать болевые центры? По преданиям, катары переняли у зороастрийцев и некоторые секретные техники восточной медитации. Кстати, их священные книги искали многие, но ничего не нашли. Так что, как видите, теневых зон в истории катаризма более чем достаточно, хватит еще на многие поколения исследователей.

С этим она не могла не согласиться. Теней в истории катаров было предостаточно.

– Вернемся к триптиху этой совершенно удивительной художницы. Одна из частей – вариант «Дамы с единорогом», цикла гобеленов из музея Клюни в Париже.

– Да, мы все обратили на это внимание. Больше всего похоже на шестую: «По моему единственному желанию». Только вместо кольца в руках девушки – камень, – подтвердила Кася.

– Вот именно, камень, кристалл, посмотрите, как он сияет.

– Но как это может быть связано с Белозерском? – вздохнула Кася.

– Вы мне написали про проклятое сокровище Белозерска, и знаете, что я подумал? Как-то на одной из встреч один из моих коллег сделал странное предположение. Мы тогда только улыбнулись, но он настаивал.

– Что за предположение?

– Он сказал, что если Грааль катаров и существует, то после гибели последних Совершенных кристалл, скорее всего, был перенесен в земли, свободные от влияния Римской Инквизиции, охотившейся за сокровищем катаров.

– И эти земли…

– Опираясь на некоторые документы, он сделал три предположения: Ближний Восток, Византия или… Новгородская и Псковская республики. Но методом исключения сначала отказался от Византии, в которой с момента разграбления крестоносцами инквизиторы чувствовали себя как дома. Ближний Восток представлялся менее вероятным, потому что раствориться в мусульманской среде было бы сложнее. Оставались абсолютно свободные от инквизиции северные русские земли.

– Я могу узнать имя вашего коллеги?

– Жан-Клод Симон, он преподавал в Тулузе.

– Я могу с ним связаться?

– Конечно, только сейчас, мне кажется, он на два года уехал в Китай. Впрочем, у меня есть адрес его электронной почты. Напишите ему, сошлитесь на меня, он вам обязательно ответит.

Кася вышла от профессора с совершенно распухшей от новой информации головой.

Она посмотрела на книгу в руках и подумала: «Вечер явно будет посвящен истории Грааля». И надо было, не откладывая, написать этому самому Симону.

«Память Неба», – крутилось в голове, красивый символ. Кристалл, гигантским прожектором освещающий дорогу, по которой должна пройти душа, чтобы вернуться к себе. Путешествие домой, возвращение после долгих лет отсутствия, испытаний и десятков перевоплощений. Конечно, для поклонников катаров все это было слишком далеким. Им нравились простые и доступные катарские проповедники, говорящие к тому же на родном языке, доступно объясняющие Евангелия, необычайно строгие к себе и снисходительные к слабостям других. Настоящие Добрые Люди, собственной жизнью подтверждающие любимый катарский девиз «Вера без добрых дел мертва». Поэтому люди и любили катаров, и просили их благословения, зачастую параллельно с католическим, простодушно рассуждая, что два благословения лучше, чем одно – больше гарантий попасть в рай. Но для подлинных Совершенных, настоящих посвященных суть была в другом. Евангелия были для них не просто священными книгами, а закодированными посланиями, глубинный смысл которых не может быть открыт профанам. Христос, как и Будда, и Зороастр, указал путь, напомнил павшим душам о Дороге, которую они должны пройти, чтобы, наконец, вернуться домой.

Возвратившись в квартиру маминой подруги, первым делом Кася занесла в память компьютера все услышанное сегодня. Надо было поразмыслить над собранной информацией, благо ее скопилось больше, чем нужно. Только вот связи никакой пока не просматривалось. Она еще раз открыла Юлины картины и всмотрелась заново. Морено был прав. В руке девушки был кристалл. Кася внимательнее всмотрелась в ее лицо. Как ни странно, в этот момент она уловила отдаленное сходство с Олесей. «Кем же был прототип?» – задала она себе вопрос. Надо было бы еще раз внимательно посмотреть фотографии из семейного архива Стрельцовых. Кася вздохнула, посмотрев на часы, и села за компьютер. Во-первых, надо было написать мейл этому самому Жан-Клоду Симону. Если повезет, профессор ответит быстро. Она набросала текст, перечитала пару раз и кликнула на «Отправить». Итак, с этим было покончено. Следующее: история Грааля. Кася начала с Кретьена де Труа и его повести о Граале, с которой, по большому счету, в средневековье все и началось.

«За юношами следовала дева, прекрасная, в прелестном одеянии; в руках она несла Грааль. Когда она вошла, неся Грааль, вокруг разлился столь причудливый свет, что свечи вмиг утратили свой блеск, как звезды и луна при свете солнца».

Для каждого автора Грааль был чем-то своим, языческим и христианским, символом древней памяти и нового общества, символом борьбы с собой и подчинения высшей силе. В любом случае в поиске Грааля был важен именно сам поиск. Он был загадкой, не нуждающейся в разгадке, он был прекрасной музыкой, влекущей издалека, чудесной сказкой, пробуждающей самое лучшее, неведомой силой, сжигающей и возрождающей одновременно. Но Грааль катаров, существовал ли он на самом деле, или как и у де Труа, был символом недостижимого идеала? «Память Неба», – вновь всплыло в ее сознании. Путеводная звезда души, чтобы та не заблудилась в потемках и нашла выход к свету…

* * *

Человек обреченно оглядывался. Надежда таяла. Неужели он ошибся? Он еще и еще раз перебирал все возможности, но стены вокруг были просто стенами, и никакого тайника в них не было. «Значит, ты ошибся, не рассчитал, что-то упустил, досадное, маленькое, какую-то глупую деталь!» – издевательски говорил ему внутренний голос. Человек затыкал его, этот издевательский голос, он не слушал его. Но мысль об ошибке возвращалась снова и снова. Он боялся думать об этом, вернее, не давал себе думать. Это было всего лишь проявление слабости, позорной слабости. А он не мог позволить себе быть слабым. Он был избранным…