Выбор Клеопатры - Марина Серова

* * *

Агнесса и Маруся стояли все на том же месте и разговаривали через забор. Я была так зла на всех и вся, что даже не думала отвечать на вопросы, которыми они меня забросали, прошла за дом, нашла открытое окно, из которого выскочил Вележев, подтянулась и залезла внутрь. Мне довольно-таки быстро удалось найти выключатель, и я включила свет. Это была небольшая спаленка. У стены стояла разобранная кровать, на тумбочке лежал большой атлас мира. Похоже, других книг Вележев не читал. Больше ничего интересного там не было.

Я прошла в другую комнату, включила свет и сразу обратила внимание на разобранную, но тоже пустую тахту. Если Ленка и провела здесь ночь, но спала с Шуриком в разных постелях. Это радовало. Может, она уехала домой? Оглядевшись, я сначала заметила на столе под пожелтевшей газеткой край косметички, а затем домашние тапочки, торчащие из-под кресла. У меня не было никаких сомнений, что это были те самые тапочки, в которых Ленка выбегала из дома и неслась по лужам через весь двор. Если моя подружка уехала в город, то почему она оставила здесь свои вещи?

Из большой комнаты я прошла на кухню. На столе стояли две чистые чайные пары, но на одной из них был еле заметный след губной помады.

— Танечка, откройте нам, — крикнула Агнесса, постучав по стеклу.

Я вышла в коридор, включила свет, открыла замок и впустила Новинскую со скулящей собачонкой на руках. Чувствовалось, что от этой мадам, мечтающей о детективной практике, не отвязаться.

— Танечка, Джульетта так нервничает, так нервничает, — сокрушалась Агнесса и целовала свою собачонку в черную пуговку носа.

— А я как нервничаю! — рявкнула я и прошла обратно в комнату.

В тот момент мне казалось, что удачному побегу Вележева способствовала именно Новинская. Я ругала себя за то, что пошла у нее на поводу и пустила горе-сыщицу вперед. Она спугнула Шурика, и он убежал.

У меня возникло такое ощущение, что Ленка где-то здесь, и я позвала ее. Ответа не последовало. Я стала искать ее повсюду — в шкафах, под кроватью, в чуланчике.

А Агнесса все это время стояла посреди комнаты и уговаривала собачонку успокоиться. Джульетта наконец-таки замолчала, спрыгнула на пол, побегала по дому, подбежала к тапочкам, понюхала их, а затем бросилась на кухню. Мы последовали за ней. Собачка схватила зубами край коврика и стала сдвигать его с места. Я помогла ей и увидела квадрат из четырех досок.

— Там погреб, — подсказала мне Новинская, впрочем, я уже и сама об этом догадалась.

«Он спрятал в нем Ленкин труп». Эта мысль буквально парализовала меня. Агнесса, кажется, о такой возможности даже не думала, она стала журить собачонку за то, что та позарилась на чужие припасы.

— Джульетта, фу, разве я тебя плохо кормлю?

— Замолчите! — прикрикнула я и открыла затвор погреба. — Лучше дайте свой фонарик.

— Возьмите. — Агнесса вынула из кармана фонарик. — Но там свет должен быть. Надо под досками пошарить рукой…

Нигде шарить рукой я не собиралась, поэтому взяла фонарик и посветила им в погребе. Пучок света выхватил стеллажи с банками, сусек с проросшей картошкой, какое-то старенькое стеганое одеяльце… Ленки там не было ни живой, ни мертвой. Я хотела уже закрыть затвор, но Джульетта вырвалась из рук Агнессы и, виляя хвостиком, бросилась в черную пропасть. Новинская охнула и тут же закрыла рот руками. Я снова осветила фонариком погреб и увидела, что маленькая вихрастая собачонка с розовым бантиком на хвосте тащит на себя край одеяла. Потом я увидела ноги в колготках телесного цвета.

— Лена! — вскрикнула я.

Каким образом я оказалась в погребе, не помню. То ли опрометью спустилась по деревянной лестнице, то ли просто прыгнула вниз. Прощупав пульс, я поняла, что Ленка жива. Более того, никаких ран и даже синяков на ней не было. Ее состояние было похоже на сон, но разбудить Элен было невозможно. Я орала во весь голос, била ее по щекам, все безуспешно. Вележев заботливо положил ее на одно одеяло, а вторым прикрыл. У меня возникло непреодолимое желание найти его и убить, не важно как — застрелить, зарезать, придушить!

— Танечка, она жива? — в который раз спросила меня Агнесса. Я упорно игнорировала ее вопросы и пыталась привести Ленку в чувство.

Она была без сознания. Но я не знала, когда она придет в себя и не будет ли ее дальнейшее существование сродни существованию овоща.

— Да, пульс есть, — ответила я, поднимаясь с колен. — Надежда тоже есть.

— Ее надо поднять и вызвать «Скорую», — сказал какой-то незнакомый мужчина, потом оказалось, что это муж Маруси.

— Танечка, вы Джульетту поднимите сюда, пожалуйста, — попросила Агнесса.

Я отыскала собачку на полке среди банок с компотами, взяла ее и подала хозяйке. Затем в погреб спустился крупногабаритный мужчина, взял Елену на руки и стал осторожно подниматься наверх. Потом и я выбралась из погреба. В доме было уже полно народу, человек пять или шесть. Наверное, на мой крик сбежались все соседи. Они что-то говорили, выдвигали какие-то версии, но я их не слушала, а прошла в комнату и сказала:

— Положите ее сюда, на тахту.

— Танечка, «Скорую» уже вызвали. Маруся прямо в местную больницу позвонила, — сообщила мне Новинская и поцеловала собачку. — Красавица ты моя!

Я села рядом с Ленкой на стул, взяла ее за руку и стала ждать «неотложку». Все стояли тут и тоже чего-то ждали, перешептываясь. Я подозревала, что для жителей Турищева случившееся — это всего лишь шоу и никакого сострадания к Ленке они не испытывали, а вот к Шурику, который вырос на их глазах, как раз наоборот. Разве что Агнесса и ее находчивая Джульетта занимали нейтральную позицию.

Наконец в комнату вошли медики и попросили всех удалиться. Остаться было позволено только мне.