Гнездышко мелких гадов - Светлана Алешина

К Оксане Комоловой Лариса ехала скорее для очистки совести. Алиби девушки на момент смерти Никитина было подтверждено Садальским, да и мотивы для убийства у нее отсутствовали. Тем не менее Ларисе хотелось до конца понять, что она из себя представляет.

Жила Оксана в обычной панельной девятиэтажке недалеко от института. На звонок она открыла почти сразу, не спрашивая, и, как показалось Ларисе, не очень удивилась ее приходу.

— Мне звонил Валерий Григорьевич, — каким-то равнодушным тоном произнесла Оксана вместо приветствия. — Так что я догадываюсь, зачем вы пришли. Не понимаю, правда, какое это имеет отношение к тому, чем вы занимаетесь, но…

Она не закончила фразу, пожала плечами и пропустила Ларису в комнату.

Котова была немало удивлена обстановке. Дорогой палас на полу, музыкальный центр, телевизор и видеомагнитофон «Сони», на трельяже — обилие дорогой косметики и парфюмерии. На столе у окна стоял компьютер. Видимо, Роман Рябоконов был щедр по отношению к своей невесте.

— Садитесь, — кивнула Оксана в сторону одного из мягких кресел, сама устраиваясь напротив в таком же. — Извините, что не предлагаю вам чаю, я себя неважно чувствую.

— Ничего, я не хочу, — успокоила ее Лариса. — Не подумайте, что я пришла читать вам мораль. Не мое это, конечно, дело, но… Мне бы хотелось знать, чем все-таки обусловлена ваша связь с Садальским? То, что я узнала недавно, не очень вяжется с тем представлением о вас, что у меня сложилось раньше.

Оксана помолчала, потом взяла сигарету и закурила. После трех затяжек она сказала:

— Да, связь с Садальским была большой глупостью с моей стороны. И самое обидное, что теперь из-за нее рухнули такие прекрасные отношения с Ромой. Я-то знаю, что он подобных вещей не прощает. Садальского я не воспринимала серьезно, он не имел для меня значения. Нужно было получить зачет, продолжать учиться, а английский, как я поняла, мне не одолеть. Почему-то мне показалось, что это самый простой способ уладить проблему. А теперь проблема с английским обернулась для меня гораздо более серьезной. Скажите, Роман приходил к вам?

— Да, — ответила Лариса.

— И… что он говорил? — тихо спросила Оксана.

— Скажу вам честно: настроен он очень категорично. Хотя возможно, что сейчас это только первая реакция, под влиянием эмоций.

Оксана грустно покачала головой.

— Я буду с вами откровенна, — продолжала Лариса. — Дело в том, что мое расследование находится в некоем ступоре. И я бы хотела спросить у вас — что вы сами думаете по этому поводу? А вопросами о Садальском я вас больше мучить не стану.

— По поводу этих убийств, что ли? — нахмурилась Оксана.

— Да, Никитина и Шатилова.

— Да ничего я не думаю, если честно, — раздраженно махнула рукой Оксана. — Мне вообще вся эта история надоела. Убили каких-то ничтожеств, а шуму до небес! Нелепая ситуация сложилась: Никитина с Шатиловым уже нет, а все остальные из-за них по-прежнему страдают. Сначала Олег, потом Люба, теперь вот я. Да и вы, в конце концов. Но вы хоть деньги получите.

— Я не думала, что вы меркантильны, — заметила Лариса.

— Женщины все меркантильны, — убежденно проговорила Оксана, но все же добавила: — За редким исключением. Вроде Любки Лицедеевой. Только она могла искренне быть влюбленной в Никитина. Люба вообще-то девчонка умная, но только в плане учебы, а по жизни, извините, дура. — А у вас какие отношения были с Никитиным и Шатиловым?

— Да никаких, — пожала плечами Комолова. — Мне они оба были безразличны, но порой неприятны. Только я вынуждена была мириться с ними, раз уж мы вместе учимся и раз они навязались в нашу компанию. А вообще мне такие люди неинтересны, только Любка может их всерьез воспринимать. Ну и, по большому счету, они друг друга стоят.

— А мне казалось, что вы хорошо относитесь к Любе, — сказала Лариса.

— Да неплохо я к ней отношусь! Просто считаю, что во многом она ведет себя как дурочка. А потом сама же от этого страдает.

— А как вы думаете, кто мог убить Никитина и Шатилова?

— Понятия не имею. Из компании — никто. Скорее всего, кто-то «левый».

— А что вы думаете по поводу Ювеналия Добрынина? Мне показалось, что он по-особому к вам относится.

На лице Оксаны появилась улыбка.

— Может быть, — кивнула она. — Только мне он совсем неинтересен как мужчина. Хотя осознавать, что я ему нравлюсь, приятно. А как человек… Не похож он на других… добрый, честный, но не от мира сего. Вот и все.

— А он как ладил с Сергеем и Дмитрием?

— Старался держаться от них подальше, потому что они все время над ним прикалывались. Потом, правда, они притихли, потому что увидели: Ювеналий не реагирует. А вы что, думаете, он мог их убить? Нет, вы ошибаетесь. Хотя…

В этот момент зазвонил телефон. Оксана поднялась и взяла трубку. Лицо ее стало не очень довольным.

— Привет… Нет, сегодня нет… Ну как почему? Потому что не могу… Миша, я правда не могу. Я устала, и у меня проблемы… Нет, не в этом дело… Ну и что, если ему надо? Других, что ли, нет?.. Нет, не приеду. Все, пока, у меня тут гости…

И, не дослушав, она бросила трубку.

— Совсем с ума сошли. Как будто я всем обязана, — в сердцах бросила Оксана.

Тут телефон зазвонил снова, и Оксана вспылила: подскочила к телефону и выдернула шнур из розетки.

— Неужели людям непонятно с одного раза? — покачала она головой и закурила сигарету.

Потом взглянула на Ларису и сказала:

— Вы извините… я забыла, о чем мы говорили?

— О Ювеналии Добрынине и его способности убить своих одногруппников.