Ангел Смерти - Юлия Алейникова

Елена Бурмистрова шла по коридорам некогда родной для нее больницы. Она нечасто бывала здесь, но во время своих прежних визитов всегда испытывала некую скрытую гордость и даже отвратительное, недостойное самодовольство. Ну как же, визит королевы во владения царственного супруга!.. Елена горько усмехнулась.

С каким удовольствием она тогда здоровалась со встречными сотрудниками, а теперь молила бога лишь о том, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. Унижение из-за измены мужа, скандал с его адюльтером уже были немалым испытанием для ее гордой «безупречной» натуры. Но то, из-за чего она приехала сегодня в больницу, было гораздо более отвратительным и постыдным.

«Нет, нет! – попробовала успокоиться Елена. – Не стоит накручивать себя раньше времени. Возможно, он здесь ни при чем, и даже наоборот!» Но что-то подсказывало ей, что обольщаться не стоит.

Вот уже несколько дней все городские СМИ, в том числе и телеканалы, громко трубили на всю страну о вскрывшихся в этой больнице Петербурга фактах крупномасштабного мошенничества со страховыми фондами, в чем оказались замешаны ведущие врачи больницы, завотделениями и, возможно, администрация. В этой связи факт убийства ее мужа представал в новом, пугающем свете. Она вовсе не благородная вдова, а просто жена убитого его подельниками вора, негодяя и преступника?! Господи! Сколько же этот покойный подлец еще приготовил для нее испытаний?! Как теперь ей смотреть в глаза друзьям и коллегам?! Жена преступника и вора! Елена почувствовала, как лицо ее заливает краска стыда. Конечно, сейчас мало кого смущают подобные мелочи, неважно, как ты заработал деньги, важно, сколько их у тебя. Стыдиться надо не способов добывания денег, а их отсутствия. Но Лена отличалась не только пуританскими нравами, но и пуританской же совестливостью. И теперь ее сжигал ужас еще большего позора. Жена вора и преступника! Будь ты проклят, Анатолий Бурмистров!..

Короткий период раскаяния и самоедства, который Елена пережила после смерти мужа, давно закончился. Сперва она успокоилась, а потом стала все чаще задумываться о том, как вовремя скончался Анатолий, человек, предавший ее, растоптавший ее душу, разрушивший их с детьми жизнь, унизивший их! Дальше Лена додумать не смогла – потому что почувствовала, как в горле встает горький ком. А ей сейчас ни в коем случае нельзя раскисать! Никто в этой мерзкой больнице не должен видеть Елену Бурмистрову в столь жалком состоянии, достаточно того, что они и так смеются у нее за спиной!

Елена вышла из лифта и направилась к знакомому кабинету. Кайсы на месте не было. Лена специально попросила об этом, для нее нестерпимо было бы встретиться с бывшей секретаршей мужа. Кайса, как никто другой, была осведомлена о его романе с юрисконсультом, а значит, знала о Ленином позоре, и неважно, что Кайса всегда была на стороне Елены: позор есть позор.

Елена пересекла приемную и торопливо постучала в дверь кабинета. Ее сразу пригласили войти.

Герман Примак поднялся ей навстречу и по-деловому протянул руку для приветствия. Лене это понравилось. Никаких сюсюканий и соболезнований она бы сейчас не вынесла. Да и чему тут соболезновать?

– Присаживайтесь, Елена Сергеевна, чем могу быть вам полезен? – Примак был, как всегда, простоват, немного неуклюж, а его манеры не отличались ни изысканностью, ни утонченностью, но именно это сейчас Елене и импонировало.

Странно, что прежде она испытывала по отношению к Герману Юрьевичу некую пренебрежительную антипатию. И даже слегка побаивалась его, стараясь не общаться с ним на корпоративных приемах. Лена всегда опасалась, что он может ляпнуть что-то неуместное, поставив ее тем самым в неловкое положение. Дура! Какая же она была дура! Надо бояться не искренних, прямолинейных людей, а двуличных негодяев с безупречными манерами.

– Простите меня за беспокойство, Герман Юрьевич, но мне больше не к кому с этим обратиться, – проговорила Елена, собираясь с силами. – В последние дни по телевизору много говорят о вашей больнице. – Она вновь сделала паузу и замерла, покусывая губы.

Зачем она сюда пришла? Что хотела услышать? Теперь этот визит казался ей совершеннейшей глупостью. Но обратного хода не было. Примак смотрел на нее выжидательным, заинтересованным взглядом. К счастью, в нем не было сострадания и «вселенского понимания», что любят напускать на себя доброхоты. Он просто сидел и ждал.

– Я хотела узнать: насколько глубоко Анатолий был замешан в раскрывшихся преступлениях? Для меня это очень важно! – Елена сидела очень прямо, с бесстрастным, отсутствующим выражением лица, но в душе у нее все сжалось в комок.

Сейчас, задав свой глупый вопрос вслух, она со всей очевидностью поняла, что ответ всегда знала, и только пустая, трусливая надежда на то, что все как-то обойдется, погнала ее в больницу, к Примаку. Ведь следователь рассказал ей об огромных суммах на счетах Анатолия – это уже было ответом. И все же она прямо взглянула на сидевшего в бывшем Толином кресле мужчину.

Герман Юрьевич со скрытой жалостью смотрел на застывшую перед ним женщину. Он знал Елену Бурмистрову много лет, знал, что не нравится ей, и даже догадывался почему. Но вот она ему всегда была симпатична. При всей своей выпендрежности манер, она, в отличие от своего мужа, была честна и глубоко порядочна. Примак это чувствовал. И даже ее подчеркнутая холодность и затаенное высокомерие не раздражали его. К тому же она была хороша собой: высокая, подтянутая, всегда элегантная, без этих кошмарных декольте, без обтягивающих или бесформенных тряпок и вызывающих мини она умудрялась выглядеть привлекательной и женственной. В общем, она ему нравилась. И сейчас, глядя на ее бледное, осунувшееся лицо, он решал, что именно должен ей ответить.