Синий, белый, красный, желтый - Лариса Соболева

— Ничего не понимаю, — проговорил Глеб. — Как попала клипса в дом?

— Я потеряла ее там. Когда доставала носовой платок, она, видимо, зацепилась за него, ну и выпала. Выпить хочешь? У меня где-то есть…

Нина ринулась к шкафу, достала бутылку коньяка, которую наполовину выпили с Долли месяца два назад. По сути, она ушла от пристального взгляда Глеба, он явно не понимал, с какой стати она веселится. Впрочем, она тоже не смогла бы объяснить, почему ведет себя так глупо. Нина вернулась к столу, поставила рюмки.

— Ну, все позади. Я так рада… — оправдала свое странное поведение.

— Радоваться нечему, — хмуро произнес Глеб. — Тебя отпустили, но дело-то завели. Прости, я не думал, что ты пострадаешь. Меня беспокоит анонимный звонок. Кто же мог видеть нас?

— О тебе речь не шла, только обо мне. (Это разумный тактический ход. Если звонил Глеб, то он знает, что говорил Рыкову.)

— Мы же были там вместе, — пробормотал он, недоумевая. — Раз аноним видел тебя, он видел и меня. Почему же он назвал только тебя?

Здорово играет, очень натурально. Но момент настал. Сейчас Нина окончательно выяснит, Глеб убил или не Глеб.

— Глеб, — начала она, заметно разволновавшись. Очень не хотела, чтобы он отказался от ее предложения. — Я там много передумала. Пойми, мы только путаем следователя. Я предлагаю встретиться с ним и рассказать все, что нам известно.

— А что нам известно? — не сказал он ни «да», ни «нет».

Ей-то многое известно, например, чем занималась Валентина в его отсутствие. И потом, в случае невиновности Глеба у Нины есть другая версия того, что произошло в доме, — эту версию она построила в камере. Только бы согласился на встречу…

— Надо рассказать все с самого начала. Мы топчемся на месте, потому что не понимаем в работе детективов ничего. И будем топтаться. — Глеб молчал, кусая кулак. Остался последний довод. — Рыков считает, что я в опасности.

— Почему? — очнулся он.

— Тот человек, который ему звонил, имеет свой бесспорный интерес спихнуть убийство на меня. Рыков так и сказал: «бесспорный интерес».

— Так он не думает, что это ты убила?!

— Пока не думает. Но скоро передумает. У них есть главная улика — клипса. Они знают, что это моя клипса… (Есть еще и дневник Валентины, первые страницы нашли здесь, а треть — в кабинете.) Ты забыл спрятать страницы из дневника, следователь забрал их. Естественно, догадался, что писала твоя жена, ведь догадаться нетрудно. И звонок анонима… Понимаешь, что это значит? Я убила ее из мести.

— Нина, давай еще немного подождем.

— Чего? Хорошо, ты не хочешь ему сразу открываться. И не надо. Я позвоню Рыкову, скажу, что мне срочно нужно с ним увидеться. А когда он приедет на место встречи, появишься ты. Потом уйдешь первым. Он не будет знать, где ты прячешься.

— А если он придет на свидание не один? Нина, они все прикидываются добренькими. Я не могу пойти на встречу.

«Не верь Глебу, не верь…» — сдавило мозг.

— Ты делаешь большую ошибку, — сказала она, упав духом. — Из подозреваемой я попаду в убийцы.

— Ниночка! — Глеб присел перед ней на корточки, взял за руки. — Дай мне еще немного времени. Я должен подумать. В случае, если ситуация выйдет из-под контроля, обещаю: я сам пойду к следователю. — «Ситуация уже вышла из-под контроля, — думала она. — И ты, дорогой, пальцем не пошевелил». — Нина, сейчас это сделать я не могу. Я сразу залечу в убийцы. У тебя есть алиби, а у меня его нет, пойми.

— Сколько тебе нужно времени?

— Не знаю. Завтра вечером сделаю вылазку. Приклею бороду и усы, сяду в автомобиль и сам поговорю с Надеждой.

— Ты ее уже не подозреваешь?

— Подозреваю, — живо ответил он. — Но у меня есть два способа заставить ее сказать правду. Мы ведь две пострадавших стороны, я буду давить на этот факт. А сам постараюсь по ее поведению и по тому, что она будет говорить и как, выяснить, она или не она убила. Второй способ — это спровоцировать ее. Скажу, что мне известно, кто убил, разумеется, она. И посмотрю, как Наденька себя поведет. Мне самому следует взяться за поиски, а не сидеть взаперти и не подставлять тебя.

«Смыться хочешь, — догадалась Нина. — Ну, нет, дружочек, не дам тебе этого сделать. Я пойду завтра к Рыкову, расскажу все, отдам дневник Валентины. И если он посчитает тебя виновным, отвечай за свою Вальку сам».

— Ты не выйдешь отсюда, — заявила она. Видя его неподдельное изумление, объяснила: — За мной следят. Помнишь, я говорила тебе, что однажды за окном видела человека? А сегодня столкнулась с ним во дворе кафе. Я не знаю, кто следит, думаю, ты догадываешься. Рыков знает, что я прятала мужчину. Он не говорил, что подозревает тебя, но намекал. Значит, следят и за моим домом. Это менты. Как только ты выйдешь отсюда, тебя загребут.

— Новость! — поднялся с корточек он. — Почему молчала?

— Я же только сегодня вышла из тюрьмы.

— Это меняет дело.

— Ты согласен на встречу? — воскликнула Нина обрадованно.

— Нет. Пока нет. Будем действовать по моему плану. Я кое-что обнаружил в записных книжках Валентины… — «А сколько я обнаружила, — усмехнулась Нина, — тебе даже не снилось». — Но об этом завтра. Иди ко мне…

Он притянул Нину, но она выставила перед собой руки, упираясь ими в его грудь:

— Нет, Глеб, нет… я не могу…

— Почему?

— У меня… как бы тебе сказать… женские дела… — виновато потупилась Нина. Глеба физиологический факт не смутил, он потянулся поцеловать ее. — Да погоди же! Глеб, у меня есть друг… я не могу за его спиной.

— Нинка, я только сейчас понял, как люблю тебя…

Ага! Любит с такой силой, что хочет списать свое преступление на нее. Здорово! Она категорично заявила, что между ними ничего не будет до тех пор, пока она не переговорит с другом. Напомнила еще, что сумму залога следует вернуть, он пообещал выдать деньги. Нина легла на свое законное место, он на кресло. Глеб вздыхал. Никакие вздохи и охи больше не разжалобят Нину. «Тоже мне, любитель бесплатного сыра! — подумала она, укрывшись с головой одеялом. — Завтра пойду к Рыкову, хватит из меня делать дуру».