Черный нарцисс - Валерия Вербинина

Виктория закусила губу.

– Я последнее время стала даже думать, что это убийца за мной следит, – наконец выдавила она из себя. Ей хотелось плакать.

– Извини. Я не хотел тебя пугать… Честно, не хотел.

Вот сейчас я расплачусь, подумала она, и он сядет рядом со мной, и возьмет меня за руку… и, может быть, поцелует… а потом…

А потом, сказала трезвомыслящая Виктория, я буду носить ему в тюрьму передачки. Большое спасибо, прекрасный финал отношений. Вера будет наслаждаться жизнью где-нибудь на Сейшелах или Мадейре, где круглый год плюс 25°С и светит солнце, загорать и заниматься любовью с местными мачо, а Виктория…

Ну да, так и будет: Вера в который раз снимет сливки и сбежит, а ее оставит собирать осколки. Прости, милый муж, все было замечательно, но твоя перспективность резко понизилась с тех пор, как ты угодил в тюрягу. И вообще, мы уже давно не ладили, развод и девичья фамилия, и не забудь отписать мне побольше, зря, что ли, я с тобой жила. Трам-парам. Ну а Виктория тебя до сих пор любит, опять же, есть в наличии и сестричка, адью, меня ждут прекрасные острова и пляжи с белым песком, не скучай в заключении, привет Ходорковскому. Трам-парам.

Нет, твердо сказала себе Виктория, я не хочу участвовать в этой игре. Я, черт возьми, заслужила больше, чем эти объедки счастья в виде будущего заключенного, которому к тому же было на меня плевать в течение многих лет.

Ваши объедки? Вот сами их и кушайте. Только смотрите, не подавитесь.

И она уставилась на маятник часов, который мерно раскачивался туда-сюда, – лишь бы не глядеть на Сергея. Так прошло несколько секунд.

– А ты много написала, – заметил Брагин, кивая на полки с ее книгами.

– Да нет, – равнодушно ответила она. – Не так уж много.

– Детективы пользуются популярностью, да?

Он говорил не то чтобы заискивающе, но с явной целью умилостивить Викторию, умаслить разговором о ее книгах. Но это не смягчало ее, а, напротив, показалось ей сейчас наивным и нелепым.

…И Виктория снова подумала, когда же он наконец уйдет. Сергей стал по-настоящему ее стеснять. Слишком много места он занимал в ее прошлом, – и, как будто этого было мало, оказалось, что и в настоящем она не может без него обойтись.

– Смотря какие детективы, – буркнула она. – Множество авторов пишет чепуху, которая никому не нужна, хотя ее сметают с прилавков.

– И много писательство приносит денег? – полюбопытствовал Сергей.

– Зависит от тиражей. Но для тебя, наверное, это не деньги.

Он улыбнулся и поднялся с места, словно почувствовал ее желание выпроводить его поскорей.

(Неужели в самом деле почувствовал?)

– Да ладно, я рад, что у тебя все нормально. Ну а деньги… – Он пожал плечами. – Может, ты скоро разбогатеешь, как знать? В жизни всякое бывает… И будешь такой же богатой, как я.

– Шутник, – проворчала она, выходя вслед за ним в переднюю.

Он уходил из ее жизни, и, наверное, уходил навсегда. Она смотрела, как он обувается, надевает плащ, повязывает шарф, и ее стало грызть раскаяние. Она могла бы ему сказать… предупредить…

И ради него – подставить себя под удар? Лиза далеко не глупа, она сразу же догадается, кто его предупредил…

«Да вздор все это, – успокаивала себя Виктория. – С его-то связями, с его знакомствами… он что, не узнает, что за ним охотятся? И вообще… Если он действительно замешан в чем-то грязном, пусть сам разбирается. Людей он, наверное, все-таки не убивал, но прийти к таким деньгам с чистыми руками точно не мог».

Успокоив себя безупречным доводом, она ясно улыбнулась Сергею и открыла дверь.

– Ну, пока, – пробормотал он. – Ты это… если что… звони. Да.

Она не стала напоминать ему, что не знает его телефона. Но память у Сергея оказалась лучше, чем она думала. Он вытащил из кармана визитку и положил ее на тумбочку, после чего посмотрел на Викторию долгим, внимательным взглядом.

– Ладно, – сказал он. И все-таки поцеловал ее – в щеку, торопливо, как целуют на прощание близкого, но вместе с тем и бесконечно далекого человека.

У Виктории все внутри перевернулось от его прикосновения, Сергей улыбнулся, бросил на прощание: «Не провожай меня» – и стремительным шагом вышел.

Чувствуя в душе скверную, словами не передаваемую пустоту, она закрыла дверь и прислонилась к стене.

Чтобы успокоиться, Виктория механически выругалась вслух, но и это не помогло. Напротив, она ощутила себя еще гаже.

На ватных ногах она двинулась в комнату, пытаясь думать о чем-то отвлеченном – не о Сергее, не о запутанном деле, в которое она оказалась втянута. Старинные часы пробили три и начали наигрывать нежную мелодию.

А потом ее оглушил грохот взрыва.