Гусары денег не берут - Дарья Калинина

– Котик, – капризно повторила девица, – что же ты ушел?

– У меня дела! – отрезал мужчина. – Убили одного моего хорошего знакомого.

– А кто эти девушки? – В голосе голой девицы прорезались нотки ревности.

– Они из милиции!

Девица кинула на Киру с Лесей проницательный взгляд. Но, видимо, чутье подсказало ей, что они не конкурентки. Во всяком случае, она вильнула обтянутой шелком попой и ушла обратно. Откуда вскоре раздались веселые голоса. Но теперь с уходом светловолосого там просто дружно выпивали. Подруги посмотрели ей вслед. И что связывает ее и пациента доктора Пешкова? Что же в этой девушке заставило повесу и бабника изменить свой привычный образ жизни?

Подругам казалось, что если они сейчас найдут ответ на этот вопрос, то все их проблемы в личной жизни закончатся раз и навсегда. Но ответ упорно не находился. И подругам пришлось утешиться мыслью о том, что было в этой девушке нечто, невидимое простому взгляду и не поддающееся анализу, раз пациент доктора ради нее изменил своим привычкам донжуана.

– О чем вы хотите со мной поговорить?

Голос светловолосого пациента доктора вывел подруг из задумчивости.

– Вы были у него в понедельник?

– В этот понедельник?

– Да.

– Доктор всегда приезжал ко мне домой, – осторожно ответил мужчина. – По средам.

– Вас видела секретарша.

– Тогда зачем вы спрашиваете?

– Мы хотим знать, зачем вы приходили к доктору.

– Это мое личное дело!

– Вы были последним, кто видел его живым!

Это была не совсем правда. Сам черт бы не разобрался в той толпе паломников, которая прошла через кабинет доктора Пешкова за два часа до его смерти. Кто-то лез прямо через приемную, кого-то он принимал с черного хода, кто-то врывался чуть ли не через окно. И в результате было совершенно непонятно, кто же был последним. И кто же, что самое главное, дал доктору яд.

Тем не менее фраза о том, что именно он был последним, произвела на донжуана сильное впечатление.

– Вы меня что, подозреваете? – посинел он.

– Да.

– Но я тут ни при чем! Мой визит не имел такой цели – убить доктора!

– Откуда нам это знать?

– Я вам это говорю!

Подруги молчали, всем своим видом давая понять, что они донжуану не верят. Тот заметно смутился. К тому же из комнат раздавался такой гогот, что разговаривать становилось трудно. Донжуан понял это первым.

– Пойдемте ко мне? – предложил он. – Там мы сможем спокойно поговорить.

И он сделал попытку открыть дверь. Свой наряд для сексуальных игрищ он снять не пожелал.

– Вы прямо так и пойдете?

Но донжуан только рукой махнул. Кажется, сейчас собственный внешний вид волновал его меньше всего. Он прогарцевал через лестничную площадку к своей квартире. И впустил подруг, открыв дверь ключом, который прихватил с собой.

Дома у донжуана сразу чувствовалось, что живет тут холостяк. Ни цветочка, ни безделушек, ни салфеточек. Все очень стильно, сплошное стекло, темно-синий, почти черный пластик, черное полированное дерево. Гладкие, без единой пылинки поверхности, строгие и угловатые. Даже стулья тут были не с мягкими спинками, а жесткие, из металла и того же стекла. Сидеть на них было настоящей пыткой. Попе холодно, спине больно, ногам неудобно.

Да уж, жить в этой квартире ни одна женщина, будучи в здравом уме, никогда бы не согласилась. Пока подруги оглядывались по сторонам, донжуан успел переодеться и вышел к ним вполне пристойно затянутый в трикотажную майку и свободные штаны до колен. Штаны были тонкие. И было видно, что хотя кожаное белье донжуан с себя снял, но никакого другого нацепить не позаботился.

Кира сочла за лучшее закрыть глаза. И что за мания у мужиков такая без трусов ходить? Ну и что с того, что лето? И что с того, что жарко! Всем жарко. Но, к примеру, она же не… И тут Кира очень кстати вспомнила, что на ней белья тоже нет. И ее собственные трусики остались висеть где-то на коряге в далеком Репине.

Леся тоже была смущена. Хозяйство донжуана было впечатляющим.

– Представьтесь, пожалуйста, – с трудом отведя глаза от этого зрелища, промямлила Леся.

– Вы что, не знаете моего имени? – удивился донжуан.

– Знаем, но все равно представьтесь. Так уж полагается.

– Коростень, Иннокентий Михайлович. Год рождения и паспортные данные тоже нужны?

Подруги решили не перегибать палку. А то вдруг он и у них в отместку документы спросит? И что они ему предъявят? Дисконтную карту в «Снежную Королеву»?

– Скажите, – произнесла Кира, – зачем вы явились в понедельник на внеочередной визит к доктору?

Коростень взял со стола дорогой портсигар – черная кожа в платиновой оправе – и щелкнул замочком. Достав короткую пахучую сигаретку, он раскурил ее и, лишь стряхнув пепел в белоснежную пепельницу, ответил:

– Мне показалось, что я влюбился.

Подруги переглянулись. Уж не в ту ли пухлую девицу, которая называла его котиком?

– Вы ее видели, – подтвердил их догадку Коростень. – Не знаю, что со мной произошло, но с каждым днем я думаю о ней все больше и больше. Представляете, мне теперь даже неинтересно встречаться с другими женщинами. Только и думаю, как бы побыстрей свалить от них и вернуться к Жизель.

– Ее зовут Жизель?

– Да.

Увлекшись, Коростень уже не нуждался в наводящих вопросах. Он жаждал говорить о своей возлюбленной.

– Сначала я думал, что с ней будет, как с другими. Может быть, даже хуже. Внешне она не произвела на меня никакого особого впечатления. Я и запал на нее в тот день только потому, что чувствовал себя утомленным. И думал, что эта девушка не станет долго ломаться. Не так уж хороша, чтобы перебирать кавалеров.

В общем-то, Коростень не ошибся. Жизель не стала томить его отказами. И сразу же согласилась поехать к мужчине домой. Они провели вместе ночь, в меру страстную. И на следующее утро Коростень распрощался со своей новой знакомой, с трудом вспомнив ее имя. Но уже к полудню он обнаружил, что его рука, помимо его воли, выписывает на листе бумаги какие-то завитки. Присмотревшись, он понял, что написал имя Жизель не меньше тридцати раз, украшая его кокетливыми завитушками.

Особенно завитушки поразили Коростеня больше всего. Он же их ненавидел! В его доме царила идеальная симметрия, а если асимметрия и наблюдалась, то это была тщательно выверенная лучшим дизайнером асимметрия. И никаких завитушек! Даже в спальне, даже в самом укромном уголке квартиры. Никогда! Нигде! Ни за какие деньги!

В общем, Коростень крепился до вечера. А в десять часов понял, что бороться с завитушками бесполезно, и позвонил Жизели. С тех пор он буквально «подсел» на нее, как на наркотик. Утром после сладкой ночи он был уверен, что теперь свободен от своей привязанности. Потом уверенность начала слабеть. Целый день, начиная с полудня, он уговаривал себя, что прекрасно может обойтись без Жизели, ближе к вечеру начинал склоняться к мысли, что еще один разок погоды не сделает, а затем все равно звонил Жизели и назначал ей свидание.