Последняя ночь с принцем - Галина Владимировна Романова

— Ладно… — Милевин с насупленным видом убрал фотографию в папку, аккуратно перевязал чистенькие бечевочки, для чего-то пододвинул папку к себе поближе и забарабанил по ней пальцами. — Пускай эти чертовы часы поменяли свое место, и что?

— А то, что это не тот Кораблев, и все! — воскликнула Рита, поражаясь его недогадливости; почему же ей-то все сразу стало понятно, ну не все, допустим, а многое.

— А если тот? Может, раздражение у него на правом запястье появилось от браслета, или еще какая причина была. Это же не улика, как ты не понимаешь! — Уверенность в его тоне заметно пошла на убыль, даже смотреть на Риту он стал немного по-другому, без былой озлобленности и надменности. — Он мог и брюки задом наперед надеть, рубашку застегнуть на все пуговицы на спине, и то это не причина подозревать его…

— Ага! А почему же тогда Зина называла его Ромочкой, а?!

Это был ее последний козырь в споре с Милевиным. Она долго не хотела извлекать его на свет божий, да пришлось. Иначе он еще ей кучу разных примеров приведет, лишь бы не копаться в этом деле и не додумывать его до конца и как следует.

— Кем?! — Милевин был сражен. — Кем называла?! Ромочкой?!

— Именно!

— Откуда ты… Ах, да! Ты же ездила на дачу к его другу… И кто слышал?.. — Милевин просто впился в нее взглядом и разозлился, когда Рита вместо ответа неопределенно пожала плечами. — Нет, ну это черт знает что такое! Хочешь, чтобы я закрыл тебя на трое суток?!

Выдать охранника она не могла. Да он и не стал бы повторять свои слова даже для прокурора. Он не говорил ей об этом, но Рита чувствовала, что Стас рта не раскроет. Николаша с Вандой тем более. Как ему, так и ей не очень улыбалось лишний раз общаться с правоохранительными органами. Приходилось Милевину верить ей на слово.

— Как это на слово?! Что ты мелешь?! Мне же нужно занести твои показания в протокол!

— Ничего не нужно. Просто… Просто примите к сведению, что человек, который на фото, и тот, что жил рядом со мной, — не Кораблев.

— А кто??? — взревел Милевин, впившись в край стола пальцами. — Кто же он тогда???

— Хотелось бы мне знать! Слушайте, Валентин Михайлович, тут такое дело… Вы не могли бы раздобыть для меня предыдущий адрес, по которому был прописан Кораблев? — Рита скорчила умоляющую гримасу. — А если их несколько, то…

— Откуда же мне его знать? Я посмотрел его регистрацию теперешнюю, сверил с местом проживания и все. — Он выглядел обескураженным.

— И все?! Но как же так?! Произошло убийство, а вы проявили такую халатность.

— Да ничего я не проявлял, а действовал по закону. Если я буду запоминать все анкетные данные людей, что проходили или проходят по моим делам, то голова у меня будет с бензобак моей машины.

А зачем тебе его адрес? Неужели поедешь? — Он недоверчиво хмыкнул, оставил край стола в покое, вновь перебросившись на папку, без конца теребя ее завязки.

— Может, и поеду. А может, и позвоню, — соврала Рита без зазрения совести. — Только ведь у вас нет ничего, чего тогда…

Милевин молчал минут десять. Потом вдруг суетливо вскочил и почти выбежал из кабинета. Вернулся достаточно быстро, уже с пустыми руками и, без нужды торопя ее, повел обратным путем к своей машине.

Они почти не разговаривали. Рита, как села в машину, сразу уставилась в окно. Милевин сосредоточился на дороге. Без комментариев довез ее до дома, молча кивнул на прощание и тут же начал разворачиваться. И вот тут она вспомнила, о чем хотела его спросить, да так и не спросила, без меры увлекшись тем, чтобы убедить Милевина в своей правоте.

— Что о ней нам известно?.. — переспросил он со значением, выпятил нижнюю губу, что совершенно не красило его, и совсем уж не добавляло значимости. — Запросив сведения по нашим каналам, мы узнали, что дамочка эта охотница за состоянием.

— Как это?! — Рита потрясение захлопала глазами.

— А так! Выискивала жертву, соблазняла. Если получалось, то выходила замуж. Если нет, то просто высасывала из одураченного мужика деньги. Не пойму только, что ей нужно было, от адвокатишки твоего. До сих пор не пойму…

И Милевин уехал, оставив ее на углу дома. Какое-то время Рита еще смотрела вслед его красивой машине, потом удрученно покачала головой на предмет тупости ее хозяина и пошла домой.

Не за адвокатишкой охотилась Зиночка Соколова, или как там ее, хотелось крикнуть Рите в милевинский раскрасневшийся затылок. Без надобности он ей вместе с его блестящими перспективами и видами на жительство в двухкомнатной квартире.

Охотилась она не за Эдиком, а за Ромочкой, фамилия которого осталась неизвестной. И именно с ним она была запечатлена год назад в белых одеждах, и улыбалась призывно ему же, и ручкой нежно за талию обнимала. А Эдик Кораблев…

Кстати, а где же сам Эдик?!

Если тот, что поселился в квартире Пироговых не Эдик, а какой-то там Ромочка, прекрасно владеющий правой рукой и прекрасно умеющий водить людей за нос, то куда же подевался сам Кораблев?! Каким, интересно, образом оказались в руках чужого человека документы Эдика? Кто снабдил этого самозванца легендой Кораблева? Зачем он поперся к его друзьям?..

Нет, как не хочет Серега, но она заставит его рассказать о том, что ему удалось рассмотреть в паспорте Эдика-самозванца. Заставит!..

Заставлять Пирогова-сына не пришлось. В настоящий момент он маячил на ступеньках их подъезда и охотно расточал улыбки пенсионеркам, облепившим скамейки под подъездным козырьком.

В одной руке у него болталась коробка с тортом, в другой он сжимал горсть ночных фиалок. За то время, что она провела в кабинете Милевина, Серега успел побриться и переодеться. Физиономия сплошь пестрела свежими порезами. Спортивные штаны сменились широченными джинсами. Футболке он предпочел рубашку навыпуск в тонкую полоску, а на ногах все те же резиновые шлепанцы. То, что Серега ждет именно ее, Рита не сомневалась. Завидев Жукову, он виновато разулыбался и сделал шаг ей навстречу. Пенсионерки тут же оторвали свои зады от скамейки и в напряжении вытянули морщинистые шеи.

Рита нарочито замедлила шаг и посмотрела в его сторону с явным неодобрением. Проходя под старыми елями, она еле переставляла ноги. Пускай прочувствует, каково это выставлять бедную девушку из дома. Она приехала к ним с самыми благими намерениями. Пробиралась по их двору, чуть не по колено увязая в растопившемся асфальте с этой ужасной огромной коробкой торта, с цветами, а он…

А он выставил ее, не дав ей рта раскрыть.

— Здрассте, — буркнула Рита в сторону старушек, тут же синхронно закивавших ей навстречу. — Как дела, Зоя Ивановна? Как ваш Сашка?

Сашкой звали собаку Зои Ивановны. Симпатяга пес дворового происхождения на прошлой неделе сломал себе лапу, попав в решетку ливневой канализации. Лечили его всем двором, кормили так же.

Рита, правда, особого рвения в уходе за больным Сашкой не проявляла, но пару сосисок ему перепало и от нее.