Русалка в золотой чешуе - Владимир Колычев

А Дана еще и узнала!

– Алик!

Матвей удивленно вскинул брови. Он уже и не чаял свидеться со своим предшественником.

Самойлов переключил изображение с одной камеры на другую, установленную у двери в межквартирный холл. На площадке ни единой души. Но противник мог затаиться в мертвой зоне, там, куда не доставала камера.

Матвею очень хотелось поговорить с Аликом. Даже если он засланный казачок.

– Открываешь дверь, – шепотом сказал Матвей. – Как только Алик зайдет, быстро захлопываешь ее! Внимание! – Он вернул пистолет за пояс, приготовился к рывку, махнул рукой.

Дана распахнула дверь. Алик и понять ничего не успел, как Матвей схватил его за грудки, с силой потянул на себя и зашвырнул в квартиру. Вместе с ним в прихожую залетела связка ключей, звонко шлепнулась о кафельный пол и глухо стукнулась о плинтус. Дверь тут же захлопнулась.

Алик оправился от неожиданности, извернулся и ударил Матвея локтем в висок. В голове Самойлова загрохотали огромные бубны с колокольчиками, в глазах заискрилось, но рефлексы не отказали. Он изо всех сил вцепился в ударную руку Алика, потянул ее на себя, прижал к полу крепкое тело. Матвей выдержал удар и остался в выгодном для себя положении, а заламывать противника он умел.

Алик попал на болевой прием и ладонью шлепнул по полу, призывая Самойлова остановиться. Он сдавался. Матвей принял капитуляцию, но продолжал удерживать захват.

– Дана, скажи ему, кто я такой.

– Алик ты. Мой бывший телохранитель.

– Бывший?.. Ну да, все правильно, я тебя потерял. Зачем я тебе такой нужен? Но я все правильно сделал.

– Что сделал?

– Да то, что не высовывался.

– Откуда?

– Из больницы. У меня рубец на башке, глянь.

Матвей посмотрел на Дану, она все поняла, склонилась над Аликом.

– На затылке. Только осторожно, – пробормотал парень, когда Дана перебирала пальцами его засаленные волосы.

Она что-то нащупала. Место удара было выстрижено, но рана все равно терялась в шевелюре, и Дане пришлось постараться, чтобы ее найти. Рубец небольшой, совсем свежий.

– На днях выписали, – сказал Алик. – А куда мне идти? Ключи от этой квартиры у меня были. Я слышал, Павла Константиновича похоронили, да?

– Похоронили, – подтвердила Дана.

– От кого ты слышал? – спросил Матвей.

– Слушай, может, отпустишь?

– От кого ты слышал?

– Слушай, ты сам кто такой?

– От кого ты слышал, что Дану лишили наследства?

– Вот достал!.. В газетах писали!

– Нет, про наследство в них не упоминалось. – Матвей покачал головой.

Может, Истомин общался ним, сказал ему про смерть Власова и про наследство, которое прошло мимо Даны. Самойлов уже знал, как работает этот тип. Если он Котофею смог заморочить голову, то и с Аликом договорился.

Или этот сукин сын с самого начала работал на него? Ему не должны были проламывать голову, когда похищали, случайно вышло?

– Откуда у тебя ключи от квартиры? – спросил Матвей и посмотрел на связку, которая лежала неподалеку.

Там четыре ключа. Электронный от подъезда, один от холла, два от квартиры.

– У него были, – сказала Дана. – Я ему дала.

– А костюмчик откуда?

– В больнице кто-то оставил, мне отдали. Наряд поганый, сам видишь.

– А твоя одежда где?

– Сняли.

– Кто?

– Да гопники какие-то. Костюм у меня классный был, Дана подтвердит.

– Не самый лучший, – без всякой заносчивости сказала она.

– Да, но сняли. Вместе со штанами. И туфли тоже.

– Когда сняли? Как?

– Пока в отключке лежал, сняли. Дана от меня сбежала. Я за ней, схватил, потянул за собой, а тут бум!.. Очнулся, ни костюма, ни денег. Люди какие-то стоят, «Скорая» подъезжает, маячки крутятся. Это я недавно вспомнил. А до того провал в памяти был.

– И у Даны провал. Она тоже ничего не помнит.

– Ты бы отпустил меня.

Матвей обыскал Алика, нашел у него в кармане бумажник, пачку сигарет, зажигалку. Ни оружия, ни таблеток, ни порошков, которыми можно было бы отравить Дану.

Все-таки Матвей рисковал, отпуская парня. Алик – боец тренированный, и смотреть за ним нужно в оба.

Но и под захватом его держать долго нельзя. Надо, чтобы он расслабился, разомлел в теплой домашней обстановке. Тогда, глядишь, и сболтнет что-нибудь мимо кассы.

– Голодный? – спросил он, глядя, как Алик поднимается.

– Если честно, да.

– Дана приготовит. – Матвей выразительно глянул на девушку.

Не тот случай, чтобы возражать.

– Да, конечно.

Матвей провел гостя на кухню, сам сел рядом.

– Если хочешь, можешь мое взять. Я еще даже не начинал.

– Если Дана еще приготовит… – Алик с жадностью смотрел на остывающую яичницу.

– Приготовит. Она в этом плане умница. Давай налетай. – Матвей пододвинул ему свою тарелку. – Ты же здесь свой. Даже ключи у тебя есть.

– Остались.

– Как же так, костюм сняли, а ключи остались?

– И бумажник при мне, – с набитым ртом сказала Алик. – Деньги вытряхнули, а его сбросили. Он возле меня валялся. Ключи от квартиры не взяли. От машины забрали, а эти оставили. Даже не знаю, что с тачкой стало.

– Думаешь, угнали?

– Может быть.

– Переживаешь?

– Понятное дело.

– За машину или за Дану?

– За Дану, конечно!

– Она здесь, а ты даже не удивился, знал, что нашлась, – наседал Матвей.

– Ну да, знал. – Алик заметно растерялся.

– Откуда?

– В газете фотографию видел. Она у могилы Павла Константиновича стояла.

Матвей едва сдержал ехидную насмешку. Тесно стало Алику, заюлил он, завертелся как уж на сковородке. Надо бы огоньку добавить.

– В какой газете? Не было ничего в них.

– В интернет-газете. Кто-то фотографии с похорон выложил.

– Никто ничего не выкладывал, – сказала Дана, не отрывая взгляд от сковородки, в которой уже шкворчала еда. – Не было такого в Интернете.

– Понимаешь, в чем дело, браток, Дану наследства лишили, – проговорил Матвей. – Дело там нечистое, поэтому никто ничего не афиширует. Ты вот слышал, что дочь Власова осталась без наследства?

– Нет, не слышал, пока ты не сказал. – Алик смотрел на него напряженно, подозрительно, а сам прокручивал в голове все, что услышал.