Русалка в золотой чешуе - Владимир Колычев

Красиво жить не запретишь. Если, конечно, на это есть деньги. Обитатели Рублевки на пустые карманы не жалуются и дома строят с размахом. Едешь по элитной деревеньке, смотришь, удивляешься и даже завидуешь. Один дом на фигурный кремовый торт похож, другой – на каменный замок в готическом стиле, третий – на дворец эпохи барокко.

А машины какие по улицам ездят! Новенькая «Приора» здесь всего лишь жалкий ишак на фоне породистых арабских скакунов.

Но Матвей не рвался в этот мир красивой жизни. Не было у него желания заниматься бизнесом, поэтому большую часть заработанных денег он вложил в дом, купил машину, хотя мог открыть на них, ну, например, автосервис. Самойлов не имел предпринимательской жилки, а без нее прогореть как с горки спуститься.

Да и зачем напрягаться, если в жизни и так все нормально? Дом у него новый, на работу устроится, с девушкой хорошей познакомится, женится, дети пойдут. Не хуже, чем у людей, будет.

Хотелось бы, конечно, жить в роскошном особняке, ездить на «Майбахе», например, иметь в женах редкой красоты женщину, но нет у него возможности въехать в этот рай на своей телеге. А на чужом горбу – увольте. Можно, конечно, взяться за Дану основательно, обольстить ее, охмурить, жениться на ней. А потом всю жизнь чувствовать свою ущербность, так?

Нет, ему такое счастье не нужно. Девушка она, конечно, хорошая, но в любовь он с ней играть не собирается. Да и по службе не положено. Матвей всего лишь ее телохранитель. Каждый сверчок должен знать свой шесток.

– А тебе когда-нибудь снился загробный мир? – спросила Дана.

– Почему снился? Я там реально был, – с самым серьезным видом сказал Матвей.

– Да ладно!

Он расстегнул рубашку до середины, развел ворот и провел пальцем по шраму на груди. Память о Веденском ущелье. Напоролись на засаду, вступили в бой, чехов отогнали, но потери понесли большие. Матвея ранили, он отключился, его приняли за покойника и загрузили на борт вместе с настоящими «двухсотыми».

Смешно это или нет, но он помнил, как товарищи затаскивали его в вертушку. Без сознания был, пульс не прощупывался, а в голове отложилось. Правда, всего лишь небольшой фрагмент, вырванный из мрака забытья. И по яркому тоннелю он не летел, и покойных родственников не видел.

– Бандитская пуля – клиническая смерть. Если бы не выкарабкался, так на том свете и остался бы.

– И как там?

– Райские розы, деревянный дом. Ты думаешь, я свой сам придумал? Нет, оттуда взял.

– Ты это серьезно? – Дана ошеломленно смотрела на него, а в глазах ее теплилась радость.

Матвей видел, что она очень хотела, чтобы отец на том свете был вместе с мамой. Пусть они там будут счастливы. Так ей легче пережить трагедию. Что ж, он рад подыграть ей.

Как бы ей самой не оказаться в компании родителей. Дело не в Котофее. Матвею не понравился Истомин. Мутный какой-то тип. Про резюме не забыл, а про Алика слова не сказал. Его заинтересовали похождения Даны в Багульеве, но при этом он даже не порывался спросить, как она там оказалась. Как будто и без того знал, что происходило с ней до того, как девчонка попала в кабину трейлера. Ему было известно, как Дана осталась без телохранителя и куда он делся.

Истомин действительно ни слова про Алика не сказал, хотя повод для этого был. Как-никак Матвей теперь занимал его место. Может, он боялся, что Дана спросит его об этом? Опасался сфальшивить, изображая озабоченность? Так Истомин и без того прокололся. Как-то не очень испугало его то обстоятельство, что за Даной охотились багульевские бандиты.

А может, он всего лишь не хотел раздувать эту тему, чтобы не нарваться на лобовой вопрос? Алик был его человеком, и он в ответе за подчиненного. Почему Истомин не уберег Дану от неприятностей? Именно этого вопроса он и должен был опасаться.

Машина подъехала к воротам, за которыми находился банкирский особняк. Матвей остановился, но мотор не заглушил.

– Расскажи, как тебя за Жанну приняли, – попросил он Дану.

– Да так и приняли. – Она удивленно посмотрела на него. – Там какие-то пьяные придурки появились. Я стояла у банка, они меня окружили, а Стас подъехал, разогнал их. Я думала, мужик за меня заступился, а он оказался козлом. Привез к бару, вышел, а я почувствовала неладное. Зачем ты спрашиваешь?

– Может, Стас не Жанну искал, а именно тебя?

– Нет, ее. Я слышала, как они с Котофеем говорили. Я домой хочу! Я есть хочу! – заканючила Дана.

Она просилась домой, но на Матвея при этом смотрела властно, как начальница. Девчонка чувствовала свою власть над ним, но при этом не решалась покинуть машину без спроса.

– Да, конечно, – сказал он.

– Мы еще с тобой поговорим. – Она мягко коснулась его руки, а ее губы тронула покровительственная улыбка.

Матвей вышел из машины, а Дана осталась сидеть. Вроде бы домой рвалась, но даже дверцу не открыла. Сидит и на ручку смотрит. А почему?

Самойлов все понял, обошел машину, открыл дверцу и красноречиво глянул на нее. Он хотел сопроводить свою мысль соответствующими словами, но не решился. Матвей в лакеи не нанимался и ковровую дорожку ей под ноги стелить не собирается. Да, он желал так сказать, но промолчал. Не время сейчас выяснять отношения. Горе у девчонки, каша у нее в голове. Вот когда успокоится, тогда…