Тьма в бутылке - Юсси Адлер-Ольсен

Туманная мартовская пятница не добавляла прелести магистрали Е 22, ведущей к Сконе. Если убрать дома и указатели, можно было с таким же успехом подумать, что находишься посреди шоссе Рингстед — Слэгельсе. Довольно плоский, полностью освоенный ландшафт, напрочь лишенный какой-либо изюминки.

И все же как минимум у пятидесяти его коллег из управления в глазах загорались рождественские огоньки, стоило только сложить губы для произнесения первого звука в слове «Швеция». По их мнению, непременное умиротворение снисходит на каждого незамедлительно при взгляде на пейзаж с полощущимся сине-желтым флагом. Карл выглянул в окно автомобиля и покачал головой. Видимо, он напрочь был лишен свойственного коллегам чувства. Этого особого гена, возбуждающего восторг, как только на палитре возникали слова «брусника», «картофельное пюре» и «колбаски».

Лишь когда он добрался до Блекинге, ландшафт понемногу преобразился. Говорилось, что у богов от усталости уже тряслись руки, когда они распределяли по земле камни и, в конце концов, дошли до Блекинге. Пейзаж стал поприятнее, и все же… Много деревьев, много камней, целая пропасть между выпитой рюмкой водки и наступающей развязностью. Все-таки это Швеция.

Почти нет шезлонгов и кемпинг-трейлеров «Кампариер», подумал Карл, доехав до Халлабро и миновав привычное заведение, представлявшее собой смесь ларька, автозаправки и автосервиса с акцентом на лакокрасочных работах. Далее он направился по Гамла Конгавэген.

Дом симпатично смотрелся в этот спокойный час, потихоньку накрывающий город сумерками. Каменная кладка обозначала границу участка, и три светящихся окна указывали на то, что семью Холт не спугнул звонок Ассада.

Он постучал в дверь потрескавшимся молоточком и не услышал в доме никаких признаков чрезмерной активности.

Дьявол, подумал он, сегодня же пятница. Кто его знает, соблюдают ли Свидетели Иеговы шаббат? Если евреи соблюдали шаббат по пятницам, наверняка об этом есть свидетельства в Библии, которой Свидетели следуют так буквально.

Он опять постучал. Может, они ему не открывают, потому что не смеют… Неужели во время шаббата запрещено любое движение? И в таком случае что ему теперь делать? Вышибить дверь? Не самая лучшая идея для местности, где у каждого под матрасом спрятано охотничье ружье.

Он на мгновение остановился и огляделся. Городок тихо и спокойно утопал в сумерках, когда каждый предпочитает другим занятиям задрать ноги на стол, не думая о минувшем дне.

«Интересно, можно ли в этом захолустье где-нибудь переночевать?» — подумал он, как вдруг за дверным стеклом зажегся свет.

Мальчонка лет четырнадцати-пятнадцати просунул в дверную щель серьезное и бледное лицо и молча посмотрел на Карла.

— Привет, — поздоровался Карл. — Мама или папа дома?

Тогда мальчик так же молча закрыл дверь и запер ее на замок. Лицо его выражало спокойствие. Он отлично знал, что ему надо делать, и в круг этих обязанностей явно не входило приглашать в дом нежданных гостей.

Затем прошло несколько минут, в течение которых Карл просто стоял, уставившись на дверь. Иногда подобное поведение помогало, при условии достаточного упорства.

Несколько местных жителей, прогуливаясь при свете уличных фонарей, припечатывали его взглядами, словно вопрошавшими: «Кто ты такой?» В каждом городке есть подобные преданные ищейки.

Наконец в стекле показалось мужское лицо, так что выжидательная тактика сработала и на этот раз.

Это лицо, лишенное какого бы то ни было выражения, изучающе смотрело на Карла, словно глава семейства ожидал встретить определенного человека.

Затем дверь открылась.

— Ну-ну, — произнес он, ожидая, что Карл перехватит инициативу.

Тут Карл вытащил свое удостоверение.

— Карл Мёрк, отдел «Q», Копенгаген, — представился он. — А вы Мартин Холт?

Тот с явным неудовольствием взглянул на удостоверение и кивнул.

— Могу я пройти в дом?

— О чем идет речь? — ответил он тихим голосом и на безупречном датском языке.

— Может, поговорим об этом внутри?

— Не думаю. — Он отодвинулся назад и хотел уже вновь захлопнуть дверь, но Карл ухватился за ручку.

— Мартин Холт, могу я обменяться парой слов с вашим сыном Поулом?

Хозяин на мгновение замешкался.

— Нет, — произнес он. — Его здесь нет, так что не получится.

— А где мне его найти, можно поинтересоваться?

— Я не знаю. — Он пристально посмотрел на Карла. Чересчур пристально для такой реплики.

— У вас нет адреса вашего сына Поула?

— Нет. А теперь мы хотим, чтобы нас не беспокоили. У нас библейский час.

Карл вытащил записку.

— У меня тут выписка из государственного регистра народонаселения с информацией о том, кто проживал по вашему домашнему адресу в Грэстеде на 16 февраля 1996 года, когда Поул бросил Инженерную народную школу. Как вы можете заметить, это были вы, ваша жена Лайла и ваши дети — Поул, Миккелине, Трюггве, Эллен и Хенрик. — Он отвел взгляд от листа. — Исходя из персональных номеров, я предполагаю, что сейчас вашим детям тридцать один, двадцать шесть, двадцать четыре, шестнадцать и пятнадцать лет, соответственно. Верно?

Мартин Холт кивнул и прогнал в дом мальчика, стоявшего позади и с любопытством выглядывающего из-за его плеча. Тот самый мальчик. Явно это был Хенрик.

Карл проследил взглядом за мальчиком. У него был безвольный, мертвенный оттенок во взгляде, свойственный людям, которые самостоятельно решают только, когда им опорожнять кишечник.