Дикая Лиза - Ирина Мельникова

— Так, может, кто-то из ее родственников жив? — Морозов в волнении поднялся из-за стола. — Их же проще простого найти! Я завтра же займусь, если она позволит. Как у деда фамилия? Если он действительно работал в ЦК, пускай даже в украинском, я найду его в два счета, конечно, если жив еще. Но ведь, наверняка, есть другие родственники! Просто не может быть. Да и папа этот американский… Он-то наверняка жив!

Зоя покачала головой и печально улыбнулась.

— Дело в том, что Лиза не помнит фамилии ни того, ни другого. Отчим ее удочерил, и она до замужества носила его фамилию — Серегина. Да и стоит ли искать этих родственников? Тридцать с лишним лет прошло! Чужие люди! И этот американец! У него небось, семья, дети… Захочет ли он признаться в грешных делишках?

— Правда твоя, — сказал Морозов, и, вернувшись на свое место, допил вино. — Но я с ней поговорю, спрошу, хочет ли она, чтобы я нашел ее родственников? Если захочет, буду хлопотать!

— Она подумает, что вам надо поскорее от нее избавиться, — тихо заметила Зоя и принялась убирать со стола. — Она — гордая, и очень переживает, что причиняет вам неприятности. Но и без Саши ей тоже труба! Она говорит, что умом понимает, Саша — не ее сын. Вы с ним, как две капли воды! Но и оставить его не может! Ведь она до сих пор кормит его грудью, хотя Зинаида Тимофеевна каждый день упрекает ее за это. Пора, дескать, отлучать. Я тут заикнулась было, что своего до полутора лет подкармливала. А она губы поджала: «Мы живем в культурном обществе, а не в вашем колхозе».

Зоя очень похоже изобразила его тещу, и Виталий улыбнулся.

А домработница, сердито стуча тарелками, продолжала:

— Можно подумать, сама из барской семьи. Тоже в колхозе за трудодни пахала. Я ей рассказала, что Лиза не простых кровей, так она зафыркала. Дескать, чего матери-одиночки, тем более алкашки, своим дочерям не наплетут! Так можно и до герцога додуматься, или маркиза какого!

— Не думаю, что Лиза придумала себе родословную, — сказал Морозов. — Согласен, матери-одиночки порой рассказывают детям такие небылицы про их отцов. Мне мама тоже рассказывала, что отец у меня был подводником и героически погиб во время одного из походов, а в двенадцать лет я узнал, что он жил на соседней улице, был директором завода, и не захотел бросать семью ради молоденькой секретарши. Правда, он забрал меня к себе, когда умерла мама. Поэтому слишком хорошо, на собственном горьком опыте знаю, что такое мачеха. Его жена не сумела простить ему грехи на стороне и всячески пыталась выжить меня из дома, оговорить и поссорить с отцом.

Зоя быстро глянула на него, но мастерски скрыла свое удивление. Давненько она не видела Морозова таким растерянным и подавленным. И раньше, правда, не слишком часто, в столь же поздние часы они вели задушевные, но короткие беседы. Они участились после отъезда Альвины, которую Зоя втайне не любила за ее привередливость и некоторое чванство. Хозяйка всячески подчеркивала, что земные проблемы ее волнуют мало, но вместе с тем, никогда не позволяла Зое расслабиться, и корила по пустякам, на которые в Зоиной деревне привычно не обращали внимания. Но мирилась с ней по простой причине, что Морозов очень любил Зоины супы-борщи, а Альвина к приготовлению пищи не имела ни склонностей, ни желания.

Сегодня хозяин задержался в столовой дольше обычного, и впервые, наверно, расслабился настолько, что рассказал о своих родителях. Конечно, Зоя кое-что знала. Плоха та домработница, что не в курсе семейных секретов. Она ведь и Тальникова вычислила первой, так как в ее обязанности входило получение газет и писем в почтовом отделении…

Морозов в свое время не позволил Альвине нанять дополнительную прислугу, он до сих пор жил старыми понятиями о скромности руководителя. Конечно, Зое, которой пошел уже шестой десяток, порой было нелегко справляться со своими обязанностями, но она не жаловалась. Зарплату ей платили по нынешним временам приличную. И она даже помогала сыну, в семье которого было трое детей.

Но она не призналась Морозову, что сейчас ей стало намного легче. Лиза охотно помогала ей по дому и на кухне. И одновременно училась тому, что в ее возрасте умеет делать практически любая женщина…

— Ладно, пойду в кабинет, немного поработаю, — Виталий встал из-за стола. — Думал, сразу в постель, а тут что-то расхотелось. — Он пристально посмотрел на Зою. — Скажи, только честно, не защищая, с Лизой и впрямь ладу нет? Или это исправимо?

— Да нормальная она женщина! — Зоя сердито сверкнула глазами. — Слушайте больше, что вам наговорят. А лучше будет, если сами с ней поговорите! И про дикую забудьте! Если говорить про диких, то здесь почище дикари найдутся. — Она сняла с себя фартук, и, не замечая того, смяла его в руках. — Какая ж она дикая? В ней души побольше, чем у некоторых…

Под «некоторыми» Зоя явно подразумевала тещу, Виталий понял это и усмехнулся про себя. Похоже, в лице домработницы он обрел верного союзника.

А Зоя продолжала в запальчивости:

— Доброты она почти не знала, ласки. Внимание ей нужно, и забота. Оттает она тогда… — И почти без перехода. — Сами еще увидите и поймете, лучшей матери для Саши не найти. Не мачехи, а матери! Я многое повидала, и определенно скажу, не проглядите, Виталий Александрович! Может, и вправду ваша судьба нашлась?

Морозов как-то странно посмотрел на нее, и молча направился к двери. На пороге остановился, повернул голову, видно, хотел что-то сказать, но лишь покачал ею и вышел из столовой.

Зоя так же молча перекрестила его вслед. А затем, тихо и недовольно, бормоча что-то себе под нос, выключила свет и направилась в свою комнату.