Трюфельный пес королевы Джованны - Анна Малышева

Мать немедленно захлопотала – устроить гостя с ночевкой всегда было ее любимым развлечением. Пока она рылась в глубине стенного шкафа, отыскивая все необходимое для сооружения спального места, Александра подтолкнула подругу к двери ванной:

– Иди, тебе не помешает хороший горячий душ. Две ночи на вокзале… Плохо не станет? Что-то вид у тебя…

– Я просто устала, – тихо ответила Маргарита.

Она с благодарностью приняла банное полотенце и халат, незамедлительно выданные ей матерью Александры, и скрылась за дверью. Несколько минут спустя там зашумела вода. Мать вышла из комнаты дочери с подушкой в руках.

– Я не спросила, сколько ей подушек, две или одной хватит?

– Думаю, она и на одной уснет отлично. Нам бы еще чаю попить, а ты ложись спать.

– Так она поживет у нас или только заночует?

– Все может быть, мама. Ты не рада?

– Что ты, очень рада! – искренне заверила ее мать. – Я буду просто счастлива, если ты начнешь приглашать сюда друзей, чтобы все стало как прежде… Знаешь, как тяжело жить, день за днем зная, что никто к нам не придет… От одного этого заболеть можно.

Александра обняла мать за плечи:

– Обещаю тебе, в ближайшее время вам скучать не придется, еще надоем!

Она шутила, но мать приняла ее слова за чистую монету и воскликнула:

– Надоешь?! Выдумала тоже. Ну, ставь чайник, в шкафчике печенье, конфеты, сама найдешь. Угощай гостью. А я спать.

…Маргарита появилась на кухне спустя полчаса.

Махровый халат, красный с белыми цветами, принадлежавший матери Александры, висел на ее худых плечах мешком. Бледные щеки слегка зарозовели. Мокрые волосы, которые Маргарита вытирала полотенцем, напомнили художнице их последнюю встречу в мастерской, где она после нашла мертвого адвоката. «И тогда у Риты были мокрые волосы, кофта расстегнута, из-под нее виднелось белье. Я удивилась еще, что она вдруг решилась мыться в такой холод и как успела нагреть воды…»

Усевшись за стол, гостья с наслаждением дула на горячий чай, отпивала по глотку, опустив в чашку покрасневшие после купания усталые глаза. Александра, ни о чем не спрашивая, устроилась напротив. Она по-прежнему считала, что поступила совершенно правильно, забрав к себе Маргариту, но по-прежнему не знала, как поступить с нею дальше.

Художница боялась напугать прямыми вопросами подругу, которая едва начала успокаиваться. Но двусмысленная ситуация, в которой они обе оказались, тяготила Александру. Видя, что Маргарита впала в блаженное, полусонное состояние, художница решила рискнуть и невинным тоном произнесла:

– Кстати, о трюфельном псе мне удалось кое-что узнать, как ты и просила.

Маргарита замерла, не отрывая взгляда от дымящегося янтарного чая. Она не ответила сразу, на что рассчитывала художница, но и не стала ничего отрицать, как боялась Александра. Гостья помедлила, позвенев ложечкой по краю блюдца, и произнесла:

– Да, я… что-то такое тебе писала…

– Ты оставила фотографию и просила найти этот столовый прибор, – подчеркнуто спокойно, без выражения произнесла Александра. – Я поговорила с одним авторитетным экспертом и крупным коллекционером… И он высказал очень интересное мнение.

– Какое же?

– Что этого серебряного пса вовсе не существует! Что он – миф!

Художница сама не знала, как у нее вырвалась эта ложь. Птенцов лишь мимоходом поставил под сомнение реальность трюфельного пса и тут же опроверг собственные слова, заявив, что считает существование этого серебряного раритета вполне возможным. Александра куда сильнее сомневалась в том, что ей поручено разыскивать действительно существующую вещь. И все же она произнесла эти слова, будто бросила камень в колодец, чтобы по всплеску встрепенувшейся глубоко внизу воды определить его глубину.

Маргарита содрогнулась, словно ее обдало ледяной волной. Она зажмурилась и тут же широко открыла глаза. Их неопределенное выражение озадачило Александру. Подруга смотрела в никуда. В ее взгляде не было ни удивления, ни протеста. Женщина разом закрылась, словно оделась в броню. Помолчав, Маргарита сухо спросила:

– А кто этот эксперт, можно узнать?

– Это лишние подробности.

– Ты совсем мне не доверяешь! – гостья пожала плечами. – Ладно, храни эту страшную тайну. Просто я удивилась, что он так много на себя взял: вынес вердикт по фотографии. Это смахивает на шарлатанство.

– Не знаю, слышала ли ты имя Птенцова? – усмехнулась уязвленная Александра. – Это один из старейших московских коллекционеров, и он точно не шарлатан! Но, разумеется, он предпочел бы иметь дело с оригиналом!

– Я насчет московских коллекционеров не очень-то в курсе, – покачала головой Маргарита. – Это ты у нас знаток. Но мне странно, почему он так решил?

– На твоем снимке изображен роскошный предмет высочайшей во всех смыслах музейной ценности… И до сих пор эта вещь нигде не засветилась. Это насторожило его, да и меня, признаться, тоже!

– Почему же? – искренне удивилась Маргарита. – Ты и сама знаешь, как много шедевров прячется по частным коллекциям и никогда не выставляется.

– А почему ты считаешь, что трюфельный пес в частном владении, и именно в Москве?

– Потому что я сама привезла его сюда.

Художнице показалось, что она ослышалась. «Она действительно произнесла то, что произнесла?!» Маргарита, не выносившая в последнее время прямых вопросов и упорно избегавшая конкретных ответов, внезапно и без побуждения выдала важнейшую информацию!

Подруга угадала ее смятение и со снисходительной улыбкой повторила:

– Да-да, я привезла эту вещь в Москву. Твой эксперт никуда не годится, так ему и передай.

– Невероятно! – опомнившись, воскликнула Александра. – Ты держала в руках это чудо?!

– И довольно увесистое чудо, – кивнула Маргарита. – Но… Мне пришлось расстаться с этим псом. А теперь нужно его во что бы то ни стало отыскать!

– Почему ты полагаешь, что он еще в Москве?

– Должна же я хоть что-то полагать!

В голосе Маргариты, бросившей эту фразу, было столько горечи, что художница тут же припомнила отчаянную мольбу подруги отыскать пса. «А сейчас она держится спокойно… – раздумывала Александра. – Внешне спокойно. Но на самом деле это спокойствие человека, который устал сопротивляться обстоятельствам. Не нравится мне ее состояние! Рита может выкинуть какую-нибудь глупость…»

Вслух же она произнесла:

– Ты просила его найти, а даже не намекнула, как и где искать. Откуда он у тебя вообще взялся, этот пес?

– На этот вопрос я не отвечу. – Нахмурившись, Маргарита так и сяк поворачивала перед глазами чайную ложку, вовсе не стоившую такого пристального внимания. – Лучше промолчать, чем соврать.