Убей, укради, предай - Фридрих Незнанский

– Ну, как у нас успехи? – Турецкий с утра заехал к Семаго в МУР.

– Можно сказать, успехи есть. И даже много.

Семаго медленно прошествовал к сейфу, долго скрипел проржавленным замком, ковырялся в груде бумаг, давая Турецкому медленно созреть для восприятия успехов, и, наконец, вытащил лист бумаги с мужским портретом.

– Лицо треугольное, подбородок маленький, совершенно немужественный, – прокомментировал Турецкий, – губы тонкие, лоб широкий с большими залысинами, глаза глубоко посаженные, волосы зачесаны назад, темно-русые. Никаких особых примет: уши не оттопыренные, нос не сломан, бородавки, шрамы, родимые пятна отсутствуют. И это наш подрывник?

– Главный подозреваемый на роль подрывника, – поправил Семаго. – Этот тип был в офисе Чеботарева утром десятого, задолго до приезда Степан Степаныча.

– В качестве сантехника или электрика?

– Почти сантехника – мастера по теплосетям. Всю прошлую зиму тамошние сотрудники страдали от жары, поскольку радиаторы у них с какой-то не в меру повышенной теплоотдачей, и в преддверии новой зимы было решено что-то с этим делать. Вызвали соответствующую службу, мастер пришел десятого в шесть утра, чтобы до начала рабочего дня успеть врезать в трубы дополнительные краны, отрегулировать воздухосброс…

– Подожди, резать трубы – это же нужна сварка? Баллоны или кабели с компрессором. Он что, один все это приволок?

– Сварка не нужна – трубопровод пластиковый и инструменты для его монтажа помещаются в не очень большой чемодан.

– Ладно, бог с ней, со сваркой, – махнул рукой Турецкий, – почему этот тип всплыл только сейчас, мы что его не проверили?

– Проверили, но не его, – обстоятельно объяснил Семаго. – Он предъявил охране наряд-заказ из фирмы «Моспласт», очень похожий на настоящий, по крайней мере, у охранника подозрений не возникло. Мастера действительно вызывали, и именно из фирмы «Моспласт». Когда мой человек одиннадцатого позвонил в эту контору, там ответили, что у них на самом деле был заказ, который был выполнен именно вчера, то есть десятого. Все. Мне доложили, я уяснил и забыл. А оказывается, что мастер из этого «Моспласта» приходил хоть и десятого, но вечером. Чеботаревская секьюрити, видите ли, визитеров не регистрирует, а смена была уже другая. Тот охранник, который впустил нашего парня утром, не знал, что был еще один вечером, и, наоборот, вечерний охранник не знал про утреннего мастера.

А вчера подоспели результаты экспертизы по замкам, пальчикам и прочему – и выяснилось, что замки в приемную и в кабинет Чеботарева очень недавно открывали неродным, плохо выточенным ключом, явно сделанным со слепка. Естественно, опросили охрану повторно, тут и всплыл наш подозреваемый. В «Моспласте», как нетрудно догадаться, человек с такими приметами не работает. В то утро его видели две уборщицы и охранник, который его впустил. А портрет соответственно плод их совместных творческих усилий.

– Остальным портрет показывали?

– Конечно, никто его не опознал. Остались только Чеботарев и его секретарша, понадеемся на них. Можно, конечно, прошерстить все мастерские по изготовлению ключей, но это нам тоже ничего не даст, там паспорт предъявлять не надо.

– А что мы еще про него знаем?

– Рост примерно 167– 170, худощавый, на вид от 35 до 40, был без униформы, в хэбэшной куртке темного цвета и кепке.

– Можно, конечно, объявить в розыск, но, скорее всего, в Москве его уже нет – нежится где-нибудь на Канарах.

– Или на кладбище, – добавил Семаго.

– Может, и на кладбище, – согласился Турецкий, – один черт. Мы слишком долго телились.

Турецкий подвинул к себе телефон и позвонил в ЦКБ. К Чеботареву все еще никого не пускали, а его секретарша Цветова чувствовала себя намного лучше, правда, общалась с врачами пока только жестами или записками.

Ну по крайней мере с секретаршей нужно поговорить, хотя Чеботарев, конечно, уже достал.

Турецкий набрал Меркулова, и, как это ни парадоксально, Константин Дмитрич пребывал на рабочем месте.

– Костя, когда я смогу допросить Чеботарева?! – возмущенно поинтересовался он.

– Как только – так сразу, – ответил Меркулов. – Немедленный допрос Степан Степаныча противоречит интересам государственной безопасности.

– Это кто такое придумал?

– Кто придумал, не знаю, а генерального в приватной беседе об этом уведомил начальник Администрации президента. Еще вопросы есть?

– Нет. – Турецкий швырнул трубку на рычаг. – Можно подумать, мне больше всех нужно!

Цветова сидела в кровати, опираясь спиной на подушки. Лицо ее заметно перестало быть пепельно-серым, и вообще выглядела она гораздо лучше, чем в прошлый раз.

– Вы меня больше не боитесь? – улыбнулся «важняк».

Она удивленно посмотрела на него, но, похоже, так и не вспомнила.

– Я Турецкий, из Генпрокуратуры. Врачи сказали, что мы можем немножко поговорить.

Он подал Цветовой блокнот и карандаш, а сам уселся поближе, чтобы сразу видеть ее ответы.

– Сейчас я покажу вам портрет одного человека, которого вы, возможно, видели в офисе или где-то рядом, может быть, он приходил давно… В общем, посмотрите внимательно.

Турецкий положил портрет подозреваемого ей на колени. Ее глаза заметно округлились и испуганно уперлись в «важняка».

– Вы его знаете? – обрадовался Турецкий.

«Мы», – карандаш надолго замер и наконец выдал дрожащие буквы: «встречались».

Тщательно подбирая слова, Турецкий уточнил:

– «Встречались» в смысле «сталкивались» или в смысле «у вас было что-то личное»?