Пристрастие к смерти - Филлис Дороти Джеймс

Холлиуэлл подтвердил: да, ему было известно, что сэр Пол бреется опасной бритвой, но в доме об этом знали все. Не новость для него и то, что ежедневник хранился в верхнем правом ящике письменного стола и вовсе не был личным дневником. Сэр Пол мог позвонить и попросить любого, кто подойдет к телефону, проверить время назначенной деловой встречи. Ключ от ящика обычно либо торчал в замке, либо лежал в самом ящике. Иногда сэр Пол запирал ящик и уносил ключ с собой, но такое случалось редко и никому не казалось необычным. Все это были детали, которые узнаешь, когда живешь или работаешь в доме. Но Холлиуэлл не мог припомнить, когда в последний раз видел бритву или ежедневник, и ему никто не говорил, что сэр Пол вчера вечером собирался посетить церковь Святого Матфея. Не мог он и сказать, знал ли об этом кто-то другой из домочадцев, — при нем никто об этом не упоминал.

На вопрос о его собственных вчерашних передвижениях он ответил, что встал около половины седьмого, совершил получасовую пробежку в Холланд-парк, потом сварил себе на завтрак яйцо. В половине девятого пошел в дом узнать, не нужно ли чего починить для мисс Мэтлок. Она дала ему настольную лампу и электрический чайник. Потом он съездил за педикюршей леди Урсулы, миссис Бимиш, которая живет в Парсонз-Грин и больше не водит автомобиль. Она всегда обслуживает леди Урсулу в третий вторник каждого месяца. Миссис Бимиш уже за семьдесят, и леди Урсула теперь ее единственная клиентка. Миссис Бимиш закончила после одиннадцати, он отвез ее домой, вернулся за леди Урсулой и отвез ее на обед с подругой, миссис Чарлз Блейни, в Университетский женский клуб. Припарковал машину возле клуба, пообедал один в ближайшем пабе и без четверти три повез дам на выставку акварелей в галерею Эгню, а оттуда — в «Савой», где дамы пили чай. После этого они отправились домой, на Камден-Хилл-сквер, через Челси, где высадили миссис Блейни возле ее дома. Они с леди Урсулой вернулись в пять тридцать три. Он так точно запомнил время, потому что взглянул на часы в машине, — он вообще привык организовывать свою жизнь по часам. Проводив леди Урсулу в дом, поставил в гараж «ровер» и остаток вечера провел в своей квартире, пока не отбыл в деревню вскоре после десяти вечера.

— Насколько мне известно, леди Урсула дважды звонила вам по телефону в тот вечер. Можете припомнить, когда это было?

— Да. Первый раз около восьми, второй — в четверть десятого. Она хотела уточнить наше расписание на следующую неделю и напомнить, что она разрешает мне взять «ровер». Я езжу на одной из первых моделей «кортины», но сейчас машина на технической профилактике.

— Когда все машины в гараже — ваша, «ровер» и «гольф», — гараж запирается? — спросил Массингем.

— Он запирается независимо от того, все ли машины в гараже. Внешние ворота, разумеется, под охраной, так что риск угона невелик, но мальчишки из соседней школы могут перелезть через стену, просто чтобы испытать свою храбрость. В большом гараже находятся опасные инструменты, поэтому леди Урсула считает, что благоразумнее всегда держать его на замке. Сегодня вечером я не стал его запирать, потому что знал, что вы приедете.

— А вчера вечером?

— Он был заперт начиная с семнадцати сорока.

— У кого, кроме вас, есть ключи?

— По комплекту у сэра Пола и леди Бероун и запасной, который висит на доске в комнате мисс Мэтлок. Леди Урсуле ключи не нужны; когда ей нужно, вожу ее я.

— Вы провели здесь, в этой квартире, весь вчерашний вечер?

— Да, начиная с семнадцати сорока.

— Возможно ли, что кто-нибудь из домашних или чужой, со стороны, взял машину или велосипед без вашего ведома?

Холлиуэлл подумал, потом ответил:

— Не представляю себе, как это можно было бы сделать.

— Мне хотелось бы, чтобы вы ответили на этот вопрос более определенно, мистер Холлиуэлл, если можете, — спокойно вставил Дэлглиш. — Возможно такое или нет?

Холлиуэлл посмотрел на него:

— Нет, сэр, невозможно. Я бы услышал, если бы кто-нибудь отпирал гараж, — у меня острый слух.

— Следовательно, вчера начиная с семнадцати сорока и до того момента, как вскоре после десяти отправились в деревню, вы находились здесь, в квартире, один и гараж был заперт?

— Да, сэр.

— Вы всегда запираете гараж, когда находитесь в квартире?

— Если знаю, что больше не буду выходить, да. Гаражные ворота обеспечивают и мою безопасность. На входной двери квартиры у меня всего лишь замок фирмы «Йель», так что я привык запирать ворота гаража.

— И куда вы направились отсюда? — спросил Массингем.

— В деревню. В Суффолк, навестить приятельницу. Это в двух часах езды отсюда, я приехал туда около полуночи. Она вдова одного из моих товарищей, убитого на Фолклендах. У него остался сын. Мальчик не скучает по отцу, потому что родился уже после его смерти, но его мать считает, что ему полезно изредка общаться с мужчиной.

— Значит, вы поехали навестить мальчика? — уточнил Массингем.

В устремленных на него черных глазах промелькнула искра, однако Холлиуэлл ответил просто:

— Нет, сэр, я поехал навестить его мать.

— Ваша личная жизнь — это ваше личное дело, но нам необходимо убедиться в том, что вы приехали в дом вашей приятельницы именно в указанное вами время. А это значит, что нам нужно знать ее адрес, — сказал Массингем.

— Вполне вероятно, сэр, но я не вижу причин, по которым я должен вам его давать. Ей и так за последние три года досталось; не хватало еще, чтобы ее беспокоила полиция. Я уехал отсюда сразу после десяти. Если сэр Пол был убит раньше, что я делал после этого времени, никого не касается. Может быть, вам известно время его смерти, а может быть, нет. Когда вы получите результаты вскрытия, все станет яснее. Вот тогда, если у меня не будет иного выхода, кроме как сообщить вам ее имя и адрес, я это сделаю. А пока подожду. Вам придется убедить меня, что это необходимо.

— Мы ее не обеспокоим, — заверил Массингем. — Ей придется ответить всего на один простой вопрос.

— Вопрос, касающийся убийства. Хватит с нее смертей. Послушайте, я уехал отсюда в начале одиннадцатого и приехал туда почти ровно в полночь. Она скажет вам то же самое. Если это важно, если я имею какое-то отношение к смерти сэра Пола, неужели вы думаете, что я не договорился с ней заранее?

— Почему вы выехали так поздно? — продолжал спрашивать Массингем. — Сегодня у вас выходной. Зачем было торчать здесь до десяти, если вам предстояло провести в дороге два часа?

— Я предпочитаю ездить, когда на шоссе спадает интенсивность движения, к тому же мне нужно было закончить кое-какие дела: починить вилку на настольной лампе и электрический чайник. Оба предмета там, на верстаке, если захотите проверить. Потом я принял ванну, переоделся, приготовил себе еду.

Если не сами слова, то интонация его речи граничила с дерзостью, однако Массингем держал себя в руках. Дэлглиш, сам заставлявший себя сохранять спокойствие, знал почему: Холлиуэлл был солдатом, отмеченным наградами, героем. Массингем вел бы себя куда менее сдержанно с любым другим человеком, к которому инстинктивно не испытывал бы такого уважения. Если Холлиуэлл убил Пола Бероуна, Крест Виктории[14]не спасет его, но Дэлглиш знал, что Массингем предпочел бы на месте обвиняемого увидеть почти любого другого подозреваемого.