Вид на жительство в раю - Наталья Андреева

Все это Семенов вспоминал, пока Наталья Алексеевна блуждала по коридорам прокуратуры. Она не спешила, он же невольно продолжал волноваться. Наконец раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул Семенов и поправил галстук.

Дверь открылась.

— Здравствуйте, — улыбнулась женщина, стоящая на пороге.

Пока она закрывала за собой дверь и шла к столу, Семенов внимательно ее разглядывал. Первое, что он отметил, — Наталья Алексеевна выглядит значительно моложе своих лет. Больше тридцати пяти он бы ей не дал ни за что. Да и тридцать пять с натяжкой. Но это объяснимо. Она — владелица салона красоты. Лицо фирмы. Первым делом пробует новинки косметологии на себе. Процедуры всякие. Еще Пенкин упоминал об операции. Подтяжку делала? Похоже! Фигура стройная, но не тощая. Семенов так и думал о худых женщинах: тощая. Таковые ему не нравились. В деревне в таких случаях говорили: плохая работница, устанет быстро. На Чусову он смотрел с удовольствием.

— Сесть можно?

— Да, да. Пожалуйста, присаживайтесь.

Она была блондинкой. Пышные волосы заколоты на затылке, из прически выбиваются отдельные пряди. Видимо, так задумано. Глаза карие, носик маленький, аккуратный. Лицо ухоженное, но косметики мало. Губная помада еле заметна, запах духов неуловим. Что-то тонкое, как и само ее лицо с мелкими чертами. В разрезе глаз что-то кошачье. И скулы — чуть косые. Одета неброско, но со вкусом. Брючный костюм, сумочка одного цвета с летними туфельками. Что общего у нее с Пенкиным? Деревенская? Семенов невольно напрягся.

— Наталья Алексеевна Чусова?

— Да. Вот моя повестка.

— Присаживайтесь.

— Простите, но я уже сижу.

— Ах, да!

Семенов уткнулся в протокол. Застенчивость была причиной, по которой он до сих пор оставался холостяком. Ну как их понять, женщин? Взять, к примеру, эту. Симпатичная, образованная, обеспеченная, а живет с Пенкиным. Момент. С каким еще Пенкиным? Он — не Пенкин!

— Наталья Алексеевна, где вы родились?

— В деревне. Название вам ничего не скажет. Маленькая деревушка, сейчас там никого не осталось. Старики умерли, а молодежь подалась в город. На родине не была лет десять.

— Почему?

— А что там делать? Дома заколочены, все бурьяном заросло.

— Что-то не похожи вы на деревенскую, — с сомнением сказал Семенов.

— Почему? — в свою очередь спросила она.

— Внешность, речь. Не похоже.

— Я вот уже много лет живу в Москве, — сухо сказала Чусова. — По-вашему все, кто родился в деревне, простачки? Что у меня не так? Одежда, прическа?

— Я сам родился в деревне.

— Простите.

— Что простить?

Разговор не складывался. Она сразу заняла круговую оборону, хотя он и не нападал. Боится чего-то? Семенов сидел прямо, словно аршин проглотил, и чувствовал, как спина постепенно деревенеет.

— Наталья Алексеевна, расскажите, как вы познакомились с Пенкиным.

— С Толей? Вы будете смеяться: он хотел меня ограбить!

— Ну и?

— Передумал, — коротко сказала она.

— Почему?

— Откуда я знаю? Возможно, я ему понравилась. Он предложил пойти в кафе. Было очень холодно.

— Сначала попытался вырвать сумочку, потом предложил пойти в кафе, — усмехнулся Семенов.

— Должно быть, вид у меня был несчастный, -пожала плечами Чусова.

— А была причина?

— Да, — коротко сказала она.

— Какая?

— Проблемы с квартирой. За долгие годы жизни в столице и напряженной работы я накопила кое-какие деньги. Хотела купить квартиру, но потом решила увеличить капитал. Цены-то растут. Я устала за ними гнаться, вот и решила вложиться в дело. Но все оказалось не так просто. Заниматься бизнесом в нашей стране может разве что сумасшедший.

— Почему?

— Слишком много бумаг надо оформлять, — невольно вздохнула Чусова. — Налоги. Пожарная инспекция, санитарная. А если у тебя еще и штат сотрудников… В общем, о прибылях в первый год придется забыть, как бы в минусах не оказаться. В лучшем случае на втором году удастся свести баланс на ноль. Себе не в убыток. А жилья-то у меня по-прежнему не было! Приходилось экономить каждую копейку, потому что арендная плата тоже росла. Вот я и ходила как в воду опущенная. Думала, что придется продать салон и расстаться с мечтой о собственной квартире.

— И тут вам подвернулся Анатолий Пенкин.

— Ну зачем вы так говорите: подвернулся?

— Извините. Итак, вы познакомились, и Пенкин предложил к нему переехать.

— Если вы приняли меня за женщину легкого поведения, то ошиблись, — холодно сказала Чусова.

— Извините, — пришлось повторить Семенову. А когда вы к нему переехали?

— Весной.

— А до того?

— Он помогал мне деньгами.

— Ага! А вы догадывались, какие это деньги?

— Нет, иначе я бы их не взяла. Я попросила Толю больше этого не делать, не воровать телефонов, и он обещал. Я думала, что это честные деньги.

Она сидела свободно, касаясь лопатками высокой спинки стула, но не опираясь на нее. Речь ровная, грамотная, слова не подбирает, перед ним не заискивает. Семенов почувствовал невольное уважение и сам расслабил спину. Стало легче. Спросил как можно мягче:

— Он говорил вам, что работает?

— Да.

— А когда вы узнали, что Пенкин по-прежнему ворует мобильные телефоны…

— Я велела ему пойти с повинной.

— Концы с концами не сходятся, Наталья Алексеевна.

— То есть?

— Ну сколько, по-вашему, стоит мобильный телефон? А сколько денег давал вам Пенкин?

— Долларов двести. В месяц. Что-то же и я зарабатывала. Я снимала однокомнатную квартиру за триста пятьдесят. Так продолжалось недолго. В конце марта я к нему переехала.

— А что это за история с дракой?

— Ах, это! Мы гуляли в парке и… Обычная история. Пьяные хулиганы меня оскорбили. Толя не выдержал и… Мне больно об этом вспоминать. Его сильно избили.

— Он говорит, что на пальцы правой руки наступили тяжелым ботинком.

— Эти, как их… Гриндерсы, — поморщилась Чусова. — Да, было. Но главное, что у него было разбито лицо. Парни с бритыми головами в одежде цвета хаки… Кошмар какой-то!

— Значит, на вас напали скинхеды? — уточнил Семенов.

— Я не спрашивала, кто они такие.

— Милиция была?

— Нет. Они тут же сбежали. Если бы вызвали милицию, пострадал бы Толя. Как зачинщик драки. Я вызвала «скорую».