«Ангельская» работёнка - Куив Макдоннелл

Симона оглядела себя. Сегодня на ней были кроссовки. Ключи лежали в кармане. У нее была сумка. У нее был слезоточивый газ.

Она открыла сумку и заглянула внутрь. Затем вытащила баллончик и переложила в карман пальто. Закрыла сумку. Дважды потрогала ключи и посмотрела на дверь. Глубоко вдохнула. Первый шаг — самый трудный. Просто сделай его и иди по жизни дальше.

Она открыла дверь.

Банни Макгэрри сидел на ступеньках лестницы и смотрел на часы. Когда появилась Симона, его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Как дела?

Симона остановилась и посмотрела на него с досадой.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто проходил мимо — вроде того.

— Ага. Это именно то, что я называю чушью. — Оглянувшись на бар, она увидела, как седые волосы Ноэля медленно уплывают под стойку. — Слушай, я ценю заботу и все такое прочее, но мне не нужен эскорт.

— Я когда-нибудь говорил тебе, как мне нравится классический завтрак?

Симона подняла брови.

— Как ни трудно поверить, но это ни разу не раскрывалось в разговоре.

— Что ж, моя вина. Настоящий ирландский завтрак, заметь: черный пудинг^[71], белый пудинг^[72], яйца, колбаса, бобы, грибы. Никакой ерунды вроде жареных помидоров, но — и это совсем недавний разрыв с традицией — время от времени картофельные оладьи. Последнее блюдо — лучшее, что дала нам ваша страна, не считая той компании, в которой я сейчас нахожусь.

— Спасибо за доброту, сэр, но… тут есть какой-то скрытый смысл?

— Есть, и еще какой! Видишь ли, на прошлой неделе я проходил ежегодный медицинский осмотр, и тот парень, доктор, усадил меня и вдруг говорит такой — приготовься! — что я, мол, толстый.

— Что ж, — ответила Симона, усиливая южный акцент, — мамой клянусь, со стороны доктора это было очень дерзко.

— Боже, да! Как правило, таким нахалам я даю пощечину, но в тот момент боялся пропустить свой утренний люля-кебаб. И все же — не хочу грузить тебя научными подробностями — оказалось, что сидеть на заднице по двенадцать часов в день довольно вредно для здоровья. Доктор сказал, что будет лучше, если я откажусь от завтрака с выпивкой и начну бегать трусцой.

— Ты непохож на бегуна трусцой.

— Точно! Прошу заметить: если я бегу, то только за кем-нибудь из тех, кто потом жалеет, что заставил меня этим заняться. — Банни встал. — И вот я здесь.

Симона огляделась.

— Я что, на минуту теряла сознание? Где связь между тем, что ты только что рассказал, и причиной твоего тут нахождения?

— Все просто. Мне нужна физическая активность. Поэтому каждый вечер по возможности я хожу отсюда до Ратмайнса и обратно.

— Ради пользы своему здоровью?

— Ради пользы моему здоровью. — Он шагнул в сторону и махнул рукой, приглашая ее за собой. — Теперь ты можешь идти позади меня, впереди меня или куда-нибудь еще, но я направляюсь в Ратмайнс — к дому, полному сумасшедших монахинь.

Симона оглядела его с головы до ног и улыбнулась.

— Окей. Но просто чтобы ты знал, парень: у меня с собою газовый баллончик, так что советую вести себя прилично.

Банни пошел рядом с ней, когда она стала подниматься по покатому переулку.

— Ого. Ты где его достала?

— Его сделала для меня сестра Бернадетт.

— Господи боже мой, она та еще старая боевая лошадь?

Симона остановилась, когда они дошли до угла. Затем оглянулась и посмотрела назад. Переулок как переулок — ничего особенного.

— Все в порядке? — спросил Банни.

— Ага. Нормально, — ответила она. — А слабо так назвать сестру Бернадетт в лицо?

— Нет уж, спасибо. Уж лучше перцовый газ.