Кража в Венеции - Донна Леон

Франчини сел прямо и хлопнул себя по бедрам – жест человека, который хочет продемонстрировать желание и готовность действовать.

– Что мне делать дальше?

– Боюсь, вам придется опознать брата, – сказал Брунетти.

Франчини взглянул на него с ужасом.

– Как? Посмотреть на него еще раз?

Слезы навернулись ему на глаза, но он этого не заметил.

– Официальное опознание, синьор Франчини. Мне очень жаль, но таковы правила. Вам придется это сделать.

Франчини вжался в спинку скамьи и помотал головой:

– Не думаю, что смогу… Это правда!

Увидев слезы у него на щеках, Брунетти сказал:

– Сделаем так: вы поедете в больницу к доктору Риццарди и там подпишете бумаги. Я с ним поговорю. Вам необязательно снова смотреть на брата. – И, немного подумав, комиссар предложил: – Это может подождать до завтра или даже до послезавтра. Если вы скажете, в котором часу прибывает ваш поезд из Падуи, Пучетти – молодой офицер, с которым вы беседовали, – встретит вас на лодке у вокзала. – У комиссара язык не поворачивался сказать Франчини, что ему придется ехать в морг, поэтому он добавил: – Пучетти проводит вас к доктору.

Франчини расслабился.

– Мне уже можно идти? – спросил он, словно удивляясь самому себе – почему бы не сделать этого раньше?

Он встал.

– Да, – сказал Брунетти, тоже поднимаясь со скамейки и касаясь его руки. – Полицейский катер доставит вас на вокзал, синьор!

Франчини остался стоять на месте; на катер он даже не взглянул.

– Погода хорошая, я лучше пройдусь.

– Хорошая, но до вокзала далеко. Полагаю, так вам будет гораздо удобнее. – Брунетти отпустил его руку и махнул в сторону причала, где стоял Фоа.

– Не стоило беспокоиться, – сказал Франчини.

Комиссар не сразу нашелся с ответом.

– Хочу попросить вас об услуге, – произнес он наконец.

– О какой?

– Пожалуйста, вспомните ваши с братом разговоры за несколько последних месяцев.

– Синьор, последние два часа я только этим и занимался, – сказал Франчини и добавил: – Простите, забыл, какое у вас звание…

– Комиссарио.

– Комиссарио, – повторил Франчини, отдавая дань формальностям.

– Было что-то, что привлекло ваше внимание?

Франчини сделал шажок в сторону катера, и Брунетти, опасаясь, что довел беднягу до крайности, двинулся следом за ним. Франчини остановился, сделал еще шаг, потом снова замер и посмотрел на комиссара, который был выше его ростом:

– Альдо был чем-то встревожен. Чем – понятия не имею. Я не спросил его об этом, а он не стал рассказывать. Хотя хотел, я знаю. Но у меня не было сил его слушать.

– Такое уже случалось? – спросил Брунетти.

Франчини кивнул.

– Временами он становился похожим на… охотника. Ему нравилось находить что-то новое. Или кого-то. Прежде я не раз наблюдал и слышал это, а потом мое терпение лопнуло. Поэтому я резко оборвал Альдо, как только он спросил, не хочу ли я узнать, чем он сейчас занят. Я осведомился, как у него дела, что он сейчас читает. Это все, что меня интересовало.

– Понятно, – сказал Брунетти.

Как заставить Франчини рассказать больше? О чувствах, впечатлениях, намерениях – обо всем том, что так и не было облечено в слова, обо всем, что его брат мог и хотел ему сказать?

– А знаете, где-то полгода назад Альдо сказал, что он годами сидел и ждал и вот наконец нашел человека, вместе с которым можно будет охотиться. – Франчини помолчал и добавил, удивляясь собственной памятливости: – Как лисам в курятнике. Да, это его точные слова.

– Что имел в виду ваш брат? – спросил комиссар, хотя у него уже появилась догадка.

– Не знаю. Я не спросил его об этом. Мне не хотелось знать. – С каждой новой короткой репликой голос Франчини становился все громче.

Он снова шагнул в сторону причала.

– Пожалуй, я все-таки приму ваше предложение, комиссарио!