Короля играет свита - Наталья Перфилова

Было воскресенье, и Горохов назначил мне встречу не в офисе, а в своей городской квартире. Держался он любезно, но во всех его словах и жестах чувствовалась настороженность.

– Проходите, Михаил Васильевич. Я с нетерпением жду вас. Давайте сразу перейдем к делу… Хотите виски или коньяк? – Он подошел к бару, встроенному в стену над изящным журнальным столиком. Я промолчал, и он наполнил два стакана на свой вкус. Один из них он протянул мне. – Говорят, вы неплохой детектив. Я хочу послушать, что вы уже узнали об убийстве моего брата, и, возможно, позже нанять вас для завершения расследования…

– Я не сомневался, что вам будет интересно, и постарался максимально подробно записать все мои открытия на диск. Здесь есть DVD? Вы можете прослушать запись прямо сейчас. А потом мы с вами обсудим услышанное.

Макс неторопливо, без суеты взял у меня диск, вставил в проигрыватель, затем вернулся, сел на диван и начал внимательно слушать. Я не заметил на его лице никаких следов бурных эмоций. Оно было спокойным и бесстрастным. Годами бизнесмен Горохов вырабатывал умение держать все в себе, не выдавать собеседнику своих истинных чувств. И все же я заметил некоторые признаки его глубокого волнения. Стакан, зажатый в его руке, чуть заметно дрожал, на груди, там, где ворот рубашки был распахнут, появились красные пятна. Запись уже давно закончилась, а Максим все молчал. Поднявшись, он снова наполнил свой стакан. После чего, взяв, наконец, себя в руки, спросил:

– И все это вы можете доказать?

– У меня достаточно фактов, чтобы компетентные органы заинтересовались связью «Альянса» с подмосковной «Альмой».

– Что вы хотите за молчание?

– Мне кажется, вы пригласили меня не за этим. Я не шантажист. Если бы я считал нужным передать эти сведения в милицию, я уже сделал бы это, поверьте.

– Попробую поверить. Вы правы. Меня очень волнует вопрос: кто же все-таки и почему убил моего брата? Могли бы вы взяться за это? Мне нужен конкретный виновник с именем, фамилией и адресом. Скажите честно, это в ваших силах или нет? Я не смогу ни есть, ни спать, пока эта падаль жива. Ни за какую сумму он не сможет откупиться от меня. Я сам его уничтожу. Вот там, на диске, вы говорили, что деньги для меня – все. Конечно. Я боготворю деньги. Но верьте мне, Михаил, человеческую жизнь на доллары я никогда не мерил.

– Наркотики, Максим Алексеевич, – это хуже смерти.

– Я не согласен. Я занимался ими потому, что героин имел бешеный спрос и приносил огромную прибыль, но я на иглу никого не сажал. Никого не принуждал покупать эту отраву. Не бросают же на нары владельцев водочных комбинатов.

– Вам виднее, как успокоить свою совесть. Это не мое дело.

– Так вы возьметесь за это дело?

– Я, Максим Алексеевич, уже точно знаю, кто приказал убить вашего брата и за что.

– Сколько мне будут стоить эти сведения?

– Я прошу, чтобы вы не требовали у Яны деньги, которые отдал ей Женя.

– Это невозможно, я не могу распоряжаться чужими деньгами.

– Вы хотите покарать убийц своего брата? Мне кажется – нет. Иначе зачем специально запутывать дело своей ложью? Ведь хозяин этих денег – ВЫ, Максим Алексеевич, и можете распоряжаться долларами по своему усмотрению.

– Теперь я верю, что смогу узнать, кто убил Женю. Да, это правда – я заплатил за то, чтобы брат вышел из игры. Но он, к сожалению, ничего не понял. Решил покарать виноватых и пострадал сам. Хорошо, я прощаю девчонке эти деньги. Могу дать расписку…

– Не надо расписки. У меня останутся более весомые залоги вашего молчания. Я мог бы вообще не приходить сюда. У меня достаточно материалов, чтобы вы навсегда забыли о существовании Яны Михайловой и этих денег. Но мне жаль вас, и я решил помочь в поисках убийц. Ну что же, начнем?