Иди на мой голос - Эл Ригби

…Клянусь Богом, что любил. Любил Хелену больше жизни и не знал, чего Леди потребует от меня. Она вправе была требовать многого: заблудший и отчаявшийся, именно ею я был однажды вытащен из опиумного притона – ради забавы или по доброте, трудно сказать. Она помогла мне получить место учителя. Она открыла передо мной многие двери. Но плата оказалась непосильной. Я молю о смерти.

Знали бы вы, как я хотел сразу все рассказать детективу. Но воля моя была парализована, и лишь сейчас я могу писать это. Я решился – и отвернулся от Леди. Дни мои сочтены: скоро она придет за мной.

Никогда не пожелаю вам очнуться над мертвым телом любимой, с осознанием, что под вашими руками только что перестал биться ее пульс. Берегитесь этой женщины. Она уже знает о вас все.

Дин отложил последнюю страницу. Окровавленное письмо Блэйка он переписал от руки и сложил оригинал с копией в одну папку.

Подняв усталый взгляд, констебль улыбнулся.

– Спасибо, что помогли.

Я кивнул, потирая веки.

– Как думаете… почему она не забрала это письмо, убив его? Он ведь обвинил ее.

– С этими злодействами и гениями? – уточнил Дин, поправляя повязку на голове. – Разве это обвинение?

– «Гений есть злодейство…» – процитировав по памяти, я нахмурился: – Это звучит как бред. Что заставит человека верить в это…

– Собственная посредственность? – спросил Соммерс. – Работы Блэйка едва ли гениальны, иначе он не довольствовался бы местом учителя. Хотя сестра Лори, тот воинствующий художник из трущоб и любитель пейзажей тоже не гении. Зачем их убивать? Впрочем… – Дин хмыкнул. – Что я в этом понимаю? Живопись для меня темнее леса.

Я кивнул, поднялся на ноги и потянулся, разминая затекшие плечи.

– Вот именно. Как сказал кто-то известный, «Только талант способен распознать гения».^[21] Вот только не думаю, что, распознав гения, талант сразу схватится за яд.

– А я слышал о каком-то композиторе… – начал Дин, но я торопливо прервал:

– Убийство Моцарта – байка из желтых газет. Он умирал долго и тяжело, его случай часто разбирают обучающиеся на кафедре судебной медицины. И склоняются к тому, что его вообще не травили, во всяком случае, намеренно. Он принимал ртуть, позволял себе всякие излишества, не очень аккуратно лечился…

Соммерс кивнул, но вид у него был задумчивый.

– А все же странно, что, убив художника, кто-то оставил рядом с трупом ноты.

Партитура была брешью и в моей логике, но я не собирался сдаваться.

– Да. Герберт сказал, это что-то авторства Антонио Сальери. Но я сомневаюсь, что Блэйк имел к этому отношение. Она подбросила лист.

– Зачем?

Я повертел в пальцах ручку и отложил на стол. Ответ был довольно прост и поэтому крайне тревожен.

– Она играет.

– Мистер Сальваторе…

– Она, – продолжал я, – знала, что вы придете и откроете коробку с жуками. Она украла животных и запустила в оранжерею, зная, что Нельсон отправится туда. А утром она, к слову, прислала мне карту с изображением повешенного, зная, что Блэйка мы живым не увидим. Она предугадывает наши поступки.

– Ничего. – Дин вдруг усмехнулся не без самодовольства. – Я уже отправил кое-кого на квартиру Блэйка. Они проведут второй, более детальный, обыск, и…

В дверь постучали. Без нашего вмешательства она распахнулась, и на пороге появился раскрасневшийся, запыхавшийся мистер Гриндель. Соммерс удивленно взглянул на него и поднялся. Толстый полицейский, напротив, плюхнулся на ближний стул. Некоторое время он молча отдувался, потом – неожиданно тихо – потребовал:

– Объясни мне ради Бога… куда, на каком основании ты отправил констеблей Брансона и Дрейка?

– К квартирной хозяйке убийцы, по делу Беллов. На основании необходимости, и…

Гриндель вскочил.

– Необходимости?! Они чуть не сгорели заживо, Соммерс! Они в госпитале, и не факт, что Дрейк выживет! Кого там ловили, что случилось?

– Женщину. – Дин тоже побледнел. – Связанную с убийством мисс Белл. Но я не думал…

– Вот! – Гриндель вынул из кармана красный конверт. – Брансон это обнаружил под дверью… перед тем, как произошел взрыв. Все загорелось, и на него упал пылающий шкаф! Оно адресовано тебе! Тебе, Соммерс!

– Мне?..

Суперинтендант мутно посмотрел на него и заговорил снова, даже скорее – заревел:

– И вам, мистер Сальваторе, и Нельсону, и мисс Белл! Открывай сейчас же, я хочу знать, во что ты влез и чем это грозит!

Выпалив все это и сунув конверт Дину, полицейский вдруг смягчился, точно разом выпустил весь воздух. Он вытер лоб и как-то жалобно произнес:

– Ох, Соммерс, ну как я мог тебе довериться…

Мы с Дином переглянулись. Констебль взял нож для бумаг, вскрыл конверт и вынул четыре карточки – таких же ярких, но из плотного материала. Пустые с одной стороны, они содержали «S» на другой. Соммерс показал мне лист тонкой дорогой бумаги, исписанный аккуратным, мелким почерком.