Телохранительница - Владимир Колычев

Директор комбината явно считал себя большой величиной. На Жака он смотрел свысока. Спесью не брызгал, холодом от него веяло, как от открытого морозильника.

— Глеб Андреевич, я вас очень уважаю. Более того, я вам очень доверяю, — сказал Жак, с улыбкой глядя на него.

Суховаров едва заметно скривил губы. Он принял эти слова за признак слабости.

— Никто не знает, что я убил Джина. В этом я могу признаться только вам. — Жак продолжал улыбаться, пристально глядя на директора.

— Разве Джина убили? — задумался тот.

— И Джина, и Карпа, и Мурзу… С Рябым не повезло. Его застрелили менты. Мы заманили его в ловушку, там их приняли менты. Рябой повел себя глупо… Жаль, я так хотел пристрелить его лично.

— Зачем ты это мне говоришь? — занервничал Суховаров.

— Ну, я же говорю, что доверяю вам… А вы мне?

— Это все пустой разговор, — отрезал директор.

— Не верите вы мне, Глеб Андреевич… Но ничего, я вам докажу.

— Не надо мне ничего доказывать!

— Так по-любому придется на место ехать. Откапывать, смотреть.

— Что?

— Что откопаем, на то и посмотрим… Я их всех в снегу закопал. Сами видите, какие сейчас морозы. Они там все как живые лежат. Как будто для потомков заморозили. В назидание.

— Кого заморозили?

— Джин, Мурза, Карп… Теплая компания в холодном снегу. Теплая компания для вас, Глеб Андреевич. Поверьте, глядя на этих милых ребят, вам не страшно будет умирать.

— Умирать?! — взвился Суховаров.

— Глеб Андреевич, ничего личного! — продолжал куражиться Жак. — И наказывать вас никто не собирается. Просто вы должны знать, что война за наш Западный район была страшной и тяжелой. И я в этой войне победил. Джин вам расскажет…

— Какая, к черту, война? — вскипел Суховаров. — Я сейчас вызову охрану!

— Глеб Андреевич, ты идиот, — хлестко, но без всякого надрыва произнес Жак. — Тебе не место в директорском кресле. Надо ставить вопрос перед советом директоров: или владельцы комбината тебя снимают с должности, или они отправляются в снег. К Джину.

— Ты даже не представляешь, какие там люди! — окончательно разволновался Суховаров. Наконец-то Жак смог пронять этого тугодума.

— Какие там люди? Обычные, смертные… Жизнь так устроена, все люди в ней умирают. И я тоже умру. Но сначала убью тебя, Глеб Андреевич. И хозяев твоих тоже убью. Ну, если они не хотят спокойно жить.

— Кто не хочет спокойно жить?! — Суховаров заколотился от возмущения.

— Ну, если вам не нужна охрана, значит, вам не нужна спокойная жизнь… Следишь за логикой?

— Это не логика — это беспредел!

— Беспредел родился вместе с человеком. Хочешь жрать — убей!..

— Ты хочешь жрать?

— Не меньше, чем ты.

— Я не убиваю! Я зарабатываю!

— Ты уже заработал. На гроб с музыкой. Но раз уж ты выбрал нашу компанию, гроб с музыкой откладывается на глубокую старость… Или нет?

— А Джина действительно убили? — после долгого, напряженного молчания спросил директор.

— Поверь, война была страшной не только для него. Мой главный босс до сих пор в больнице.

— Есть еще и главный босс? — скривился Суховаров.

— Я держу Запад, Захар держит и Запад, и Восток.

— Я не знаю, кто такой Захар. — Директор помолчал немного, потом добавил: — Но пять процентов от прибыли — это много!

Жак резко повернулся к Суховарову спиной и направился к двери. Чем ближе он к ней подходил, тем больше ему хотелось остановиться и наорать на этого урода. И наорать от чувства собственного бессилия. Столько наговорил ему, застращал, а все без толку.

Но он не остановился, не наорал. Зато у Суховарова не выдержали нервы. Жак уже открывал дверь, когда он крикнул:

— Ну хорошо!

Жак повернулся и подмигнул ему с ухмылкой сытого хищника. Пять процентов от прибыли огромного комбината — это реальные деньги. И за них он готов обеспечить реальную охрану.

Домой Жак вернулся поздно. И с охраной. Как ни крути, а наговорил он много против уважаемых людей, которые владеют комбинатом. А у них наверняка имеются связи в криминальной среде. Плюс к тому собственные службы безопасности… Впрочем, киллер мог нагрянуть откуда угодно.

У Джина охрана имелась, он выделил под нее помещение в доме, расположенное сразу возле входных дверей. Жак разместил людей, осталось только решить вопрос с ужином. Но Алиса к нему не выходила, и пришлось самому подниматься наверх.

Он нашел ее в спальне, она полусидела на кровати и, скрестив руки на груди, смотрела в экран телевизора. И делала вид, что не замечает его.

— Это что, бунт на корабле?

— На корабле без капитана, который где-то шляется.

— Вообще-то у меня работа.

Алиса поморщилась и помахала рукой перед носом. Знает она, какая у него работа.

— Я, между прочим, на шубу тебе сегодня заработал.

— Да, ну тогда у меня сегодня удачный день. — Она сунула руку в тумбочку, вынула оттуда стопку тысячных купюр и швырнула их на кровать.

— Не понял?..

— Я сегодня встретила Важаева, это он дал, чтобы я сняла квартиру. На полгода.

— Квартиру? Зачем?

— Стихи, сказал, читать будет. Будем там встречаться и читать стихи.

— Я серьезно! — нахмурился Жак.

— И я серьезно… Важаев не знает, что я живу с тобой. Да ему, в общем-то, все равно. — Алиса выключила телевизор, поднялась. — Гуляш остыл, но я подогрею.