Путешественник из ниоткуда - Валерия Вербинина

– И все-таки это были вы, – укоризненно покачал я головой, обращаясь к Изабель.

Француженка непонимающе посмотрела на меня.

– О чем вы, Аполлинер?

– Сами знаете, – упрямо заявил я. – О тех ста рублях, которые вы положили мне в карман так же ловко, как полчаса назад подсунули мошеннику-кондуктору свой кошелек, пока он сидел рядом с вами на диване. Думаете, я такой глупый, что ничего не заметил?

– О! – Изабель покраснела. – Вы все-таки заметили?

– Ну, не заметил, но догадался, – проворчал я. – Кто же вы такая на самом деле, мадемуазель? А?

– Будто вы не знаете, – отозвалась француженка. – Я – Изабель Плесси, мне... ну, скажем, чуть больше двадцати, и я все еще не замужем. – Она кокетливо посмотрела на меня. – И вообще я рада, что трюк с кошельком удался. В романе он прошел без сучка без задоринки.

– В каком романе? – глупо спросил я.

Изабель протянула мне книгу, которую читала.

– Вот в этом! На девяносто шестой странице... Видите? Там инспектор подбрасывает подозреваемому улику, чтобы заставить его сознаться.

Несколько мгновений я молча смотрел на нее, но потом меня прямо-таки прорвало:

– Мадемуазель Плесси! Так вы провернули не самый достойный, скажем прямо, трюк только потому, что прочитали о нем в книге? Так, что ли?

– Ну да, – подтвердила она, обиженно хлопая ресницами. – А по поводу тех ста рублей, в которых вы меня обвиняете, – обидчиво продолжала она, – я и сама в полном недоумении, откуда они могли взяться. Впрочем, уверена, что вам их подложила какая-нибудь тайная поклонница.

Она торжествующе посмотрела на меня.

– И вообще, – продолжала Изабель, видя, что я безмолвствую и только время от времени потираю рукою лоб, который отчего-то вдруг заныл, – вообще странно, что вы приписываете мне какие-то недостойные мотивы... между тем как если бы не я, вы бы так и не разговорили мерзкого кондуктора, сообщника вора.

Она была права, тысячу раз права. Очень кротко я попросил у нее прощения и сказал, что, конечно же, заблуждался на ее счет. Поэтому я ничего так не желаю, как искупить свою вину перед ней.

– Правда? – расцвела мадемуазель Плесси. – Ну раз так, вы купите мне в Петербурге самый лучший зонтик от солнца! Договорились?

И в знак примирения она протянула мне свою ручку, которую я почтительно поцеловал.

* * *

Тает, тает Петербург в фиолетовых сумерках. А в просторной комнате, освещенной слабым светом лампы, мечутся тени...

Прибыв в Северную столицу, прежде всего мы с мадемуазель Плесси направились по адресу, где проживал Василий Агеевич Столетов, безвременно покинувший сей мир. О нет, никто не опередил нас, и все вещи мирно лежали на своих местах. По правде говоря, вещей было много, очень много, и на то, чтобы осмотреть все, должно было уйти время.

– Что мы ищем? – деловито спросила Изабель.

– Листки голубой бумаги с чертежами, – ответил я. – А еще – небольшой чемодан.

И мы принялись за дело.

Газеты. Счета. Стопки крахмальных воротничков. Галстуки. Подробная инструкция по различным способам завязывания оных.

Не то.

Изабель прежде всего полезла в книжки и принялась их трясти. Как она объяснила, в книги часто прячут разные бумаги. Но, похоже, не в случае с покойным Столетовым.

Я перерыл ящики стола, нашел фамилию глуховского ювелира и переписал ее в свою записную книжку. Хоть одного скупщика краденого притянем к ответу, и то хорошо.

Изабель покончила с книжками (которых, по правде говоря, было совсем немного), присела на корточки и заглянула под кровать.

– Что вы там нашли? – поинтересовался я.

– Да ничего особенного, – отозвалась она, убирая пряди, выбившиеся из прически. – Там паутина. И ночная ваза. И еще какой-то чемодан.

– Чемодан? – воскликнул я и бросился к кровати.

Совместными усилиями мы извлекли его наружу и со значением поглядели друг на друга.

– На нем нет паутины, – сказала Изабель.

– И почти нет пыли, – заметил я.

Откинули крышку. Ничего. Я прощупал все швы, тщательно обследовал дно. В следующее мгновение крышка отвалилась сама собой, и я увидел хитроумное углубление, о котором бы нипочем не догадался, если бы не знал, что за люди владели чемоданом прежде.

Я сунул руку в углубление. Изабель подалась вперед, с любопытством глядя на меня. Протекли несколько томительных секунд.

– Ну что? – шепотом спросила Изабель.

Я вытащил руку.

– Ничего, – сказал я. – Нет, погодите...

И я извлек наружу обрывок бумаги – уголок листка голубого цвета.

* * *

– Чертов мерзавец! – выпалил я. – Или он уронил чемодан и таким образом обнаружил тайник, или... Или не знаю что! Ну скажите на милость, что ему стоило оставить чемодан немцев в покое? Ведь тогда чертежи уже были бы у нас в руках! А теперь ищи их по всему Петербургу... а то и в Берлине...