Марьяжник - Евгений Сухов

– Сдавай, – предложил Симаков, занимая прежнее место и наливая себе вина.

Звонарев тоже пригубил вина. Вилинберг сдал карты. Игра продолжилась. Часов в девять в адъютантской появился Лагутин.

– Вернулись? – не поднимая головы, обратился к нему Симаков.

– Только что. Генерал поднялся к себе.

– Зайдешь? – коротко спросил Звонарева Вилинберг.

Степан устало потянулся:

– Не сегодня. Глаза смыкаются. А завтра с утра ехать в уезд.

– Надолго? – живо поддержал предложенную игру Симаков.

– Вряд ли. Денька на два, может, три. Но, скорее всего, на два. Послезавтра вечером уже буду. А сейчас извиняйте, господа…

Он поднялся из-за стола, и Лагутин, недолго думая, занял его место. К сдаче карт готовился четвертый партнер – молоденький парнишка. Симаков подмигнул Звонареву на прощание, и удовлетворенный исходом договоренности Степан покинул генеральский особняк. Его демонстративный отъезд видели многие…

А вот то, как он вернулся на исходе следующего дня под покровом уже безлунной ночи, осталось незамеченным для постороннего глаза. Симаков предварительно известил Степана о предполагаемом времени возвращения генерала домой. Звонарев дожидался этого момента, стоя в тени арочного свода в доме напротив. И, конечно же, не пропустил момента, когда у подъезда остановилась генеральская коляска, и из нее первым спрыгнул штабс-ротмистр Лагутин. Следом за ним показался и сам Кирилл Александрович. Распахнув шинель и придерживая левой рукой под мышкой какую-то папочку, он стремительно, никого не дожидаясь, прошел в дом. Последним Степан заметил Симакова. Капитан, как обычно, на пару минут задержался возле коляски, попыхивая зажатой в зубах папиросой.

– Ты идешь, Вась? – окликнул его Лагутин.

– Один момент.

Корниевич уже скрылся из виду. Штабс-ротмистр продолжал топтаться на крыльце, ожидая Симакова. Капитан докурил, бросил окурок под ноги, растер его носком сапога и тоже решительно направился в дом. На пороге Симаков обернулся и незаметно для Лагутина подал знак Звонареву. Он не мог его видеть, но резонно предполагал, что наблюдатель где-то поблизости. Знак выглядел, как три поднятых вверх пальца. Степан догадался, что это означает. Три четверти. Ему следовало обождать еще три четверти часа. Что ж, можно и обождать. Торопиться Звонареву было некуда.

Он ждал…

Симаков, как и обещал, объявился на пороге через три четверти часа. Вновь взмахнул рукой, но на этот раз подзывая невидимого для него Звонарева. Степан отлепился от каменной кладки стены и двинулся навстречу капитану.

– Зайдем с черного хода, – объявил Симаков, когда они сблизились. – Я проведу тебя через западный флигель, а там по запасной лестнице на второй этаж. Прямехонько к кабинету Кирилла Александровича. Он у себя и уже ждет.

– Ты сказал ему, что я должен прийти?

– Да.

– Когда?

– По пути сюда.

Последний ответ успокоил Звонарева, хотя по его лицу и нельзя было определить какого-либо напряжения. То, что Корниевич ожидает его, может быть и к лучшему. Главное, не отправил бы генерал с кем-нибудь записки. Впрочем, зачем?..

– Кто-нибудь еще знает о моем визите?

– Никто. Мы с Кириллом Александровичем приняли надлежащие меры, – по голосу Симакова было понятно, что он гордится собственными конспиративными действиями. – Он отослал камердинера и объяснил мне, в котором часу лучше будет принять тебя. Все наши в адъютантской. В западном флигеле практически никого не бывает. Так что… Никаких поводов для беспокойства, Степан.

– Это хорошо, – одними губами улыбнулся Звонарев.

Заветный саквояж надежно покоился в его правой руке. Симаков остановился у входа в западный флигель и отпер дверь. Первым зашел внутрь, потом пригласил Звонарева.

– Я пойду чуть впереди, – предупредил капитан. – На случай, если мы все-таки кого-нибудь встретим. Я подам сигнал.

Но им никто не встретился. Оба благополучно добрались до генеральского кабинета, и Симаков постучал в дверь согнутыми костяшками пальцев.

– Да! – откликнулся из недр помещения Корниевич. – Входите!

– Иди, – напутствовал Звонарева Симаков. – Я покараулю здесь, в коридоре.

Степан не обратил внимания на его слова. Он уже повернул ручку двери, слегка толкнул ее от себя и шагнул через порог. Кирилл Александрович, восседавший до сего момента за своим рабочим столом, с дружелюбной улыбкой поднялся и даже приветственно раскинул руки в стороны.

– Я уже начал волноваться, Андрей, – он вышел в центр кабинета и, мягко ступая по дорогому персидскому ковру с высоким ворсом, направился в сторону гостя. – Что случилось?

– Степан, не Андрей, – сухо поправил генерала Звонарев.

– Ну, Степан, Степан. Господи, какая разница? Василий сказал, у тебя ко мне какой-то важный разговор. Это так?

– Так.

– И что же?

– Я кое-что принес для вас, Кирилл Александрович.

Звонарев поставил на пол саквояж, раскрыл его и выудил миниатюрный флакончик с кокаином. Продемонстрировал его Корниевичу на вытянутой руке. Брови бравого генерала сошлись над переносицей.

– Что это?

– Кокаин, – спокойно ответил Звонарев. – Самого лучшего качества, ваше превосходительство. Можете не сомневаться. Достать было непросто, не скрою, но мои связи в определенных кругах… И в том числе за границей…

Корниевич перебил его.

– Я уже этого не употребляю, – сказал он, впрочем, без прежней уверенности в голосе.

– Так ли? – невинно улыбнулся гость.

– Да. Прохожу курс лечения. Эта пагубная привычка уже сожрала меня изнутри. Я решил, что если не буду бороться… – Генерал вскинул глаза на своего визитера. – Ты для этого и пришел, Андрей?

– Степан.

– Пусть так, – взмахнул рукой Корниевич. – Так для этого? Да? Василий намекал мне, что тебе якобы что-то известно о Щадилове. И о Доронине тоже. Он ошибся?

– Нет. Но сначала я хотел отблагодарить вас, Кирилл Александрович. – Звонарев снял пробку с флакона и сделал один-единственный шаг в сторону генерала. Теперь они находились на расстоянии вытянутой руки друг от друга. – Вам не по душе пришелся презент?

– Я же сказал тебе, что…

Договорить Корниевич не успел. Левая свободная от флакона рука Степана, подобно гремучей змее, рванулась вперед, и жесткие стальные пальцы сомкнулись на горле генерала. Однако буквально за долю секунды до этого Кирилл Александрович испуганно отшатнулся. Его нательный крест, не прикрытый распахнутой на груди рубахой, взметнулся вверх и угодил под ладонь Звонарева. Сдавленный стон вырвался изо рта Корниевича. Убийца усилил давление на горло. Крест острыми краями впился в кожу. Кричать генерал не мог. Не хватало воздуха. В отчаянной попытке он пытался добрать этот самый недостающий воздух носом, и Звонарев немедленно подставил под рельефно изогнутые генеральские ноздри флакон с кокаином. У Корниевича был выбор. Или не дышать вовсе, или огромными порциями втягивать через нос вместе с воздухом наркотик. Он предпочел второе. Продолжая держать жертву за горло, Степан слегка наклонил флакон. Порошок, ссыпаясь на краешек стеклянного корпуса, немедленно всасывался Корниевичем. Дюйм за дюймом, пока не исчез весь…