Кровник смотрящего - Евгений Сухов

Оперативники из МУРа наверняка уже прибыли на место. Наверняка они уже допрашивают немногих свидетелей. Значит, в запасе у него не так уж много времени. Кто даст гарантию, что оперативники уже не догадались, что в ресторане покойник «откушал» лошадиную дозу слабительного?

— Ты собираешься уходить? — слегка насупилась Клава.

Сержант попытался улыбнуться, но получилось плохо, словно кто-то твердой рукой держал его за мошонку.

— С чего это ты взяла?

— Ты все время посматриваешь на часы.

Юрьев отмахнулся:

— Не бери в голову, просто у меня такая дурная привычка.

Женщина расслабленно улыбнулась:

— А я уже подумала…

Открыв шкаф, Клава принялась рыться в белье.

— Я постелю вот эту простыню, — повернулась Клава, — она тебе нравится?

— Да. Она мне будет нравиться еще больше, если на этой простыне я увижу тебя обнаженную, — сказал Сержант с легкой усмешкой, наблюдая за ее приготовлениями.

Кажется, женщина этого не замечала.

За свою жизнь Степан познал немало женщин, но неизменно путь в постель проходил через кухню. Каждая из них будто бы стремилась поразить его своими кулинарными талантами. С Клавой же происходило все в точности наоборот.

Она уверенно принялась стелить постель. Причем стелила, поворачиваясь к нему в самых соблазнительных ракурсах. Степан начал истекать слюной еще до того, как улегся с ней в постель. И так было всегда.

Кухня, как правило, оставалась на потом, неким десертом после совокупления. Довольная, раскрасневшаяся Клава начинала проявлять себя и как отменная хозяйка. Она готовила своему возлюбленному такое количество снеди, будто желала ему смерти от обжорства.

Сейчас все происходило точно так же, как и в прошедшие две недели. Вот только простыня была другой, — зеленая, с красными квадратами.

Юрьев прислушался к биению своего сердца. Оно билось размеренно и ровно, отсчитывая секунды до расставания. Может, дрогнет или застучит с перебоями, тогда можно будет воспринимать это как знак. Однако ничего подобного не произошло.

Простыня была уже расстелена и разглажена нежными женскими ладошками. Оставались последние штрихи в виде взбитой подушки.

— Ты смогла бы поехать со мной?

Клава повернулась. На ее лице застыло недоумение.

— Что-то я тебя не совсем понимаю… Это звучит как предложение выйти замуж.

— Считай, что это так, — серьезно ответил Юрьев. — Так ты поедешь?

— Когда?

— Прямо сейчас.

Женщина заволновалась:

— Ты шутишь?

— Я никогда не был так серьезен, как сейчас.

Клава была заметно растерянна. В больших глазах сомнение — столь быстрой перемены в своей судьбе она не планировала. На какое-то мгновение сердце Юрьева резанула нежность. Женщина его любила, вне всякого сомнения. Может быть, в ее серой и бессмысленной жизни он был единственным просветом. «А что, если первым же рейсом отправиться куда-нибудь в Южную Америку, где меня никто не достанет, прихватив с собой и Клаву!» От подобной мысли Степану стало необыкновенно легко. Денег у него много, их хватит не только на любимую женщину, но и на целый выводок ребятишек, которых она ему нарожает. Пора успокаиваться, достаточно уже побродил по миру, недалек тот день, когда предстоит отправиться на покой, а потому у тела бедного папеньки должно собраться все благородное семейство.

— Э-э… Это так неожиданно.

— Так да или нет? — несколько раздраженно спросил Юрьев.

— Да…

Юрьев улыбнулся:

— Спасибо, ты поняла меня правильно.

Женщина выглядела слегка обескураженной:

— Но не так же все сразу. Мне ведь нужно устроить какой-нибудь девичник с моими подругами, представить тебя своим родственникам, познакомить с мамой. Что они все подумают, если я исчезну просто так? — пожала она плечами. — Уехала и ничего им не сообщила!