Сестра моя Ольга - Ирина Комарова

Семеныч посмотрел на часы и раздраженно спросил:

– Долго еще ждать? У меня работы полно, а здесь, как дурак, сижу!

Шеф молча пожал плечами.

– Он что, ничего толком не объяснил?

– Нет. Просто позвонил и сказал, чтобы я срочно нашел тебя. Что неприятности откуда не ждали, и он все объяснит, когда приедет. И голос был какой-то… психованный.

– Значит, действительно что-то серьезное случилось. Обычно он до того спокойный – пушкой не прошибешь.

Дверь распахнулась, в комнату вошел Доктор. Сказал без улыбки:

– Общий салют.

– Что случилось? – не отвечая на приветствие, спросил Семеныч.

Доктор, забыв о своем презрительном отношении к обшарпанным предметам меблировки, подтянул к себе стул, со вздохом опустился на покрытое затяжками сиденье.

– Сейчас. Тут надо сделать небольшое вступление. Лаврову помните?

Шеф удивленно заморгал – он явно не помнил. А Семеныч спросил осторожно:

– Это та самая? Как раз, чтобы решить с ней вопрос, мы на тебя и вышли.

– Да. Вот именно. Я помог вам решить этот вопрос.

– А-а! – лицо Шефа просветлело. – Эта девочка! А какое она может иметь отношение, так сказать, к нашей современности?

– Самое прямое. Дело в том… в общем, вышло так, что я недавно познакомился с ее сестрой. С Наташей.

– Зачем тебе это надо было? – вытаращился на него Шеф.

– Нет-нет, это очень даже правильно, – не согласился Семеныч. – В таких делах личный контроль никогда не мешает. Молодец, Доктор!

– На самом деле, это произошло случайно. И я сразу хочу сказать, что она очень милая, славная женщина, – Доктор хмурился, словно перечислять достоинства Наташи ему было неприятно. – Одна воспитывает племянницу…

– Это все, конечно, хорошо, – перебил его Семеныч. – Но ты говорил о неприятностях. Или я чего-то не понял и ты собрал нас, чтобы рассказать, какое эта лялька на тебя впечатление произвела?

– Неприятности, – совсем помрачнел Доктор. – Есть и неприятности. Помните вы Лавровой деньги предлагали, в долю взять хотели?

– Ну?

– Оказывается, она успела одному кретину рассказать об этом. А он, вчера, рассказал Наташе.

Шеф издал странный, шипящий звук, словно воздух вырвался из шарика, и обмяк в своем кресле. Семеныч, наоборот, подобрался, напряженно выпрямился и спросил:

– А что она?

– Растерялась, – Доктор усмехнулся. – Вроде и сделать что-то надо, а что именно – она не представляет. Совета спрашивала.

– И что ты ей посоветовал?

– То же, что любой разумный человек на моем месте. Двенадцать лет прошло.

– Она не пойдет в милицию? – слабым голосом спросил Шеф.

– Нет. То, что милиция этим делом заниматься не будет, она поняла. Улик никаких нет, доказательств нет, история болезни Лавровой и результаты служебного расследования в архиве имеются – какой смысл мертвое дело ворошить? Тем более, тот мужик, который ей рассказал, сразу предупредил, что никому свои слова повторять не будет и ото всего отопрется.

– Та-а-ак, – протянул Семеныч. – Согласен, в милиции ее, если и выслушают, то в результате, все равно пошлют подальше. А в какое-нибудь сыскное агентство она сгоряча не кинется? Сейчас это модно.

– У нее доходы не те, – уверенно покачал головой Доктор. – Я же говорю, одна племянницу поднимает.

– А если все-таки, наберет денег? Займет, например?

– У кого? Среди ее знакомых «новых русских» нет.

– У тебя попросит.

– Ты о чем, Семеныч? Откуда у медика деньги? Или ты не слыхал о бедственном состоянии российского здравоохранения? От зарплаты до зарплаты перебиваемся, и на том спасибо.

– Ну да, уж ты-то перебиваешься, – подал голос, слегка оживившийся Шеф. – С одного валютного счета за границей, на другой!

– И ты бы открывал, хоть десяток, – холодно парировал Доктор. – Кто тебе мешал?

– Значит, ты уверен, что активных действий со стороны сестры Лавровой можно не опасаться? – уточнил Семеныч, не обращая внимания на перебранку.

– Уверен. Ну, может, подергается она еще, побегает, попереживает. Или даже проявится в фирме, попробует с кем-нибудь поговорить.

– Ни в коем случае! – встрепенулся Шеф.

– Почему? Все равно, ничего для себя полезного, она не узнает. Зато успокоится – сама поймет, что сделать ничего нельзя.

– А по-моему – так отправить ее вслед за сестрицей, – буркнул Шеф. – И всем спокойнее.

– Вот только попробуй, – угрожающе приподнялся со стула доктор. – Вот только попробуй! Если хоть один волос с ее головы упадет, я тебя… имей в виду, мокрого места не останется!

– Да что вы все время собачитесь! – рассердился Семеныч. – Тоже, нашли время, свары устраивать! Убивать ее сейчас, конечно смысла нет – она пока не опасна. Зачем нам лишние сложности? А уж за тем, чтобы она ничего не раскопала, ты, Доктор, сам присмотри. Девочка ведь, как я понял, тебе не безразлична?

– Нет, – коротко ответил Доктор. – И я проконтролирую ситуацию.

– Вот и ладно. Теперь, с этим мужиком, которому Лаврова про деньги рассказала. Кто он, откуда взялся?

– Отец ребенка Лавровой, той самой племянницы. Двенадцать лет не показывался, а тут вдруг в нем отцовские чувства проснулись. А Наташа, естественно, не хочет, чтобы он с девочкой встречался. Он, сгоряча и проболтался ей.

– Вот от кого надо избавиться! – предложил Шеф. – Если он все эти годы знал, почему Лаврова умерла…

– Если он все эти годы молчал, то теперь, тем более, не скажет, – перебил Семеныч. – И вообще, с чего ты у нас такой кровожадный? Сырого мяса, что ли, с утра поел? Мы же не убийцы, у нас другая статья.

– Вот именно, совсем другая, – странным голосом подтвердил Доктор.

– А ты не сравнивай, – Семеныч быстро обернулся к нему, потряс худым указательным пальцем. – Там случай особый был! Все на кону стояло, Лаврова в любой момент могла нас сдать! Это нам еще повезло, что она заколебалась и мы успели принять меры.