Дурацкая история - Екатерина Вильмонт

Ну, я вышел, но что-то мне не понравилось, я сделал вид, чтоухожу, а сам тихонько вернулся… Они от этого мужика чего-то требовали, я неочень понял, но что-то хотели у него узнать... какой-то адрес… Они так с нимразговаривали, что я понял – они его убить хотят, и притом моими руками…

– Илюш, а ты не преувеличиваешь? – осторожноспросила Мотька.

– Нет, Мотя, не преувеличиваю… Я еще и не такое могурассказать… Только я не убийца, Мотя. Я преступник, но не убийца. Когда я вродекак вернулся, дядя Шура мне и говорит: «Ему опять плохо, Илька, – это онменя Илькой зовет, – ты с ним побудь, подежурь, а мы пока за врачомсмотаемся. Ты вот сделай ему еще укольчик…» И ушли…

А я… Но я же тебе про это уже рассказывал…

– Ты вчера так непонятно говорил…

– Ну, они ушли, а я... мужика этого развязал и говорю:«Дядя, мне вас убить ведено, но я не хочу грех на душу брать, если можете –уходите!» Он на меня поглядел и говорит: «Спасибо, парень, ты человек! И мотайот них. Иначе погибнешь». Ну, он и ушел… Только я попросил его фингал мнепоставить…

– Поставил? – хмыкнула Мотька.

– Ага! И еще он ампулу разбил, у меня руки дрожали, ну,как будто я укол ему сделал…

– Ну, а дальше-то что было?

– Они к утру только вернулись, без всякого врача,конечно! И видят – трупа нет, только я с разбитой харей…

Завопили, заорали, что да как, а я и говорю: «Не знаю, что яему вкатил, только он через пять минут вскочил, набросился на меня, а потомубежал, пока я без сознания валялся». Ну они поматерили меня, еще по мордесъездили, но на нет и суда нет.

– Ты, Илья, большой молодец! – прочувственно проговорилаМатильда. – Ты человека спас! А как, ты говорил, его звали?

– Я не говорил! И я не знаю!

Так, подумала я, если это Кудряшонок, значит, он жив!

И просто где-то затаился. А вот кого же Илюша, видел вквартире в тот злополучный день? Собственно, ничего нового мы пока не узнали.Именно этот героический эпизод своей биографии он и вчера рассказывал Мотьке,только без подробностей. И в истории с перстнем мы пока не продвинулись ни нашаг. Но, похоже, Мотька думала о том же.

– Ладно, Илюш, успокойся, не нервничай! Хочешь ещемороженого?

– Ага! Спасибо! И соку…

– Нет уж, сок сам наливай, это мужское дело!

– Ну, ты скажешь!

Он разлил сок и попросил льда. Я тоже осторожненькоотхлебнула спрайта. Ух, до чего же вкусно!

– Илюш, я вот тебя спросить хотела… За каким чертом тыэтот перстень носишь, а?

– А что?

– Ничего… Просто… Некрасивый он, за версту видно, чтофуфло…

– Правда?

– Да. И вообще, мне не нравится, когда мужчины перстниносят! Еще настоящие, драгоценные – туда-сюда... а такие…

– Понял! Вот, держи! Можешь выкинуть в помойку!

– И выкину!

Я слышала, что Матильда встала и пошла на кухню.

Интересно, как она продолжит этот явно неспроста затеянныйразговор.

– Порядок! Там ему и место!

– Смешная ты… Но мне с тобой... как ни с кем! Все времяговорить хочется…

– Ну и говори!

– Да что мы все обо мне?

– Ну, обо мне говорить нечего! Какая моя жизнь?Родилась, выросла, живу! И все! Хотя нет, есть у меня одна заслуга!

– Какая?

– Да вот убедила тебя не носить всякую дрянь!

– Да я так… У дяди Шуры был перстень... настоящий… Воткрасота-то! Думаю, даже тебе бы он понравился… Золотой, с печаткой агатовой…

– Был? – как бы невзначай поинтересовалась Мотька.

– Ага! Он его потерял… В ту ночь, на даче… Ну, когдаэтот мужик утек!..

Очень интересно!

– И не нашел? – ахнула Мотька.

– Нашел… С этим перстнем вообще странная история… Это яего нашел, но после пожара…

– На даче был пожар?

– Нет, пожар был в нашей квартире!

– Ничего не понимаю! Говоришь, он потерял его на даче…

– Я и сам не понимаю! Только он потерял его там, уж какбесновался, как орал… А потом я его после пожара нашел, лежит себе…

– Ты его отдал ему?

– Конечно, мне чужого не надо!

– А он обрадовался?

– Да нет... скорее испугался! Хотя по первости решил,что я его стибрил, а потом подбросил… А когда понял, что я не вру, жуткоперепугался.

– Почему?

– Потому что непонятно! И страшно! Он говорил, что этотперстень какой-то… Ну, словом, несчастья приносит!

– Так на кой его держать?

– Он говорит, перстень фамильный! Вроде его сделалкакой-то родственник!

Ого! Вот это поворот!

– Родственник? – замирающим голосом спросилаМатильда. – Твой родственник?

– Нет! Его! Кажется, его дядя!

– Ну, выходит, и твой! Он тебе дядя, тот ему дядя!

Сплошные дяди!

– И не говори! Ну все, Матильда, я уже столько теберазболтал, что на большой срок тянет!

– Какой срок?

– Тюремный!

– Да ну тебя! Что ж я, в ментуру побегу докладывать?

– Надеюсь, не побежишь… А только страшно мне…

– Меня боишься?

– Нет, тебя не боюсь! А вообще страшно. Мне вот вчерапоказалось, что за мной следят…

– Кто?

– Знать бы… Понимаешь, почудилось мне, что вчера с утраза нами, когда мы с одним парнем по клиентам ездили, джип «Чероки» таскался!

«Конспираторы, – подумала я. – Даже такой лопух ихзасек!»

– А потом он куда-то делся…

– Может, тебе примерещилось? А?

– Может, и так… Сегодня уж точно его не было! Хотя,может, они на другую машину пересели?

– Говоришь, сегодня слежки не было?

– Вроде не было…

– Илюш, а что это за клиенты, к которым ты ездишь?

– Да я и сам толком не знаю! Дядя Шура велит – заезжайтуда-то и туда-то, отдай то-то и то-то! Я кто? «Шестерка»!

– Но это что, бумаги или товар какой?

– Когда как.

– А товар... тот самый?

Ага, это то, что Илья сказал шепотом… Наркотики?

– Тот самый! Только, Матильда…