Повествование неудачника - Чингиз Абдуллаев

– Я ничего не понимаю, – признался Иосиф, – хотя обычно ход ваших мыслей мне понятен. Зачем он нам нужен? Зачем эти сказки про сахарный песок? Ведь он не идиот и понимает, что это совсем не сахар.

– Так нужно, – загадочно улыбнулся Кудлин. – Это как раз тот случай, когда никто, кроме меня, не знает всех нюансов предстоящей игры. Никто, даже Валентин Давидович. И ты не обижайся, Иосиф. Это и в твоих интересах. Тебя могут захватить и вкатить тебе наше чудо-лекарство. Если мы сумели купить его, то и наши враги легко достанут такой препарат. Поэтому лучшая гарантия – вообще ничего не знать. Тогда не сможешь проболтаться даже под воздействием «химии».

– Понимаю, – согласился Мейгеш.

– И еще одна просьба: чтобы в ближайшие несколько дней ты один никуда не ходил. Отправь всех родных куда-нибудь, а сам можешь ночевать в нашем офисе. Я уже сообщил, что ты улетел в Англию. Не нужно, чтобы тебя видели. И тем более не нужно, чтобы тебя захватили. Я, конечно, позвонил и попытался извиниться, но ты сам знаешь мстительный характер наших доморощенных уголовных авторитетов. Они считают, что ты их оскорбил, и могут забрать тебя даже до конца нашей операции. А мне бы не хотелось тебя терять.

– Спасибо, – сказал Иосиф. У него было совершенно безучастное выражение лица.

Кудлин с любопытством посмотрел на своего помощника. Они работали вместе уже столько лет, и он прекрасно знал Мейгеша.

– Будь осторожен, – еще раз попросил он, – меня или Рашковского они тронуть побоятся, а ты им представляешься почти идеальной фигурой для мести.

Иосиф снова кивнул в знак согласия.

Вечером водитель забрал паспорт Некрасова, на следующий день документы отправили в испанское посольство, и уже к полудню виза была получена. Три билета на утренний рейс в Барселону – один, бизнес-класса, для самого Некрасова и два, эконом-класса, для его сопровождения. Всем троим заказали отель «Мажестик», находившийся в центре Барселоны, на проспекте Грасиа. Некрасову заказали сьют, а его сопровождающим – обычный двухместный номер, примыкающий к этому сьюту. Всем троим было выдано по три тысячи евро.

Утром Кудлину позвонил Рашковский. Он был еще в своем загородном доме и звонил из своего кабинета.

– Как у нас дела? – поинтересовался Валентин Давидович.

– Все нормально, – доложил Кудлин, – завтра утром Некрасов и двое его сопровождающих вылетают в Барселону.

– Есть какие-нибудь проблемы?

– Пока нет, – ответил Кудлин, – все идет по плану. Нашим марокканским компаньонам мы уже сообщили о приезде Некрасова.

– А нашим друзьям?

– Тоже сообщили. Я лично сказал об этом обоим.

– Хорошо. Я буду через полтора часа у себя в кабинете. Если что-то случится, сразу найдите меня. Не знаю, что у нас вообще получится, но, думаю, ты знаешь, как нужно работать, поэтому я спокоен. Мне иногда кажется, что ты самый умный человек среди всех, кто меня окружает.

– Наконец я услышал от тебя комплимент, – пробормотал Кудлин, – впервые за столько лет… Это как орден. Тоже приятно.

– Не шути. Нельзя жить и никому не доверять. Я подумал, что ты единственный человек, кому я могу абсолютно доверять.

– И напрасно. Доверять нельзя даже самому себе, – напомнил Леонид Дмитриевич, – особенно сейчас, когда появились такие препараты. Уже невозможно даже свои мысли спрятать в голове и сделать так, чтобы о них никто не узнал.

Он попрощался и положил трубку. А буквально через час ему позвонил генерал Бандриевский.

– Как у нас дела? – поинтересовался высокий полицейский чин.

– Пока неплохо, а как у вас? Реваза так и не смогли вытащить?

– Даже не пытался, – признался генерал, – но твою тройку мы разрабатываем. Может, через несколько дней пошлем еще один запрос, чтобы не создавать ненужного ажиотажа.

– Нам он очень нужен, – сказал Кудлин, – мы до сих пор не знаем, кто именно его сдал.

– Говорят, что твои ребята устроили налет на дачу хромого Джамала? – добродушно спросил Бандриевский. – И еще вы хорошо потрясли этого паразита Гиви – с нашей помощью, конечно.

– Мы пытались узнать правду, – ответил Кудлин.

– Кстати, о правде, – словно только сейчас вспомнил генерал, – не нужно меня обманывать. Мы ведь договаривались насчет ваших африканских друзей.

– В каком смысле?

– В том смысле, что все ваши мероприятия будут проходить под контролем моих сотрудников. Не нужно самодеятельности. Я привык к тому, что мои просьбы обычно выполняются.

– Конечно, – насторожился Леонид Дмитриевич, – но я не совсем понимаю, о чем именно идет речь?

– Как раз о наших делах. Вы снова готовите нового гостя в Испанию и снова хотите обойтись без меня. Это нехорошо. Я могу обидеться, если вы будете меня так игнорировать. И тем более если не будете выполнять наши прежние договоренности.

«Жадная сволочь, – с поднимающейся ненавистью подумал Кудлин, – все никак не может успокоиться». А вслух сказал:

– Я вас понимаю, Кирилл Эдуардович, но наш представитель полетит туда только завтра. Я как раз собирался вам звонить.

– Значит, хорошо, что я вас опередил, – рассмеялся генерал. – Давайте сделаем так. Вместе с ним полетит и мой человечек. Он все будет держать под контролем. И, если нужно, свяжется со мной, чтобы я мог вмешаться и помочь. Зачем рисковать, когда у вас есть такие друзья?

– Вы правы. – Кудлин почувствовал, как у него дрожит правая рука. – Давайте вашу кандидатуру, чтобы он завтра вылетел вместе с нашим представителем.

– Конечно, – согласился Бандриевский. – Возьмите ему билет, выдайте деньги и закажите отель. Все, как полагается.

– Безусловно. – Кудлин буквально заставлял себя разговаривать, от напряжения даже скулы заболели. – Мы закажем ему билет и гостиницу…

– И выдайте командировочные, – напомнил генерал, – чтобы мой человечек не чувствовал себя обделенным. Он ведь летит туда, чтобы вам помочь…

«Он летит туда, чтобы узнать точную сумму и обеспечить тебе двадцать пять процентов, проклятая свинья», – прошептал про себя Кудлин, но возражать не стал.

– Мы платим нашим по три тысячи евро, – сообщил он, – такую же сумму получит и ваш представитель. Как его зовут?

– Лагунов. Капитан Егор Лагунов. Записали? Я пошлю его данные на ваш факс, чтобы вы могли взять ему билет и заказать номер в отеле.

– Обязательно, – согласился Кудлин.

– До свидания, – Бандриевский положил трубку.

Кудлин почувствовал, как болят пальцы, сжимающие трубку. Он буквально заставил себя разомкнуть их и осторожно положил трубку на рычаг, приговаривая при этом:

– Интересно, очень интересно. Если я скажу об этом Валентину, он мне не поверит. Но все равно забавно.