Повествование неудачника - Чингиз Абдуллаев

Собственно, я должен был понимать, что все так и закончится в моей жизни, ведь я всегда считался неудачником. И в детстве, и в юности, и потом, когда стал постарше. Ничего особенно хорошего я вспомнить не могу. А вот теперь, видимо, кто-то там наверху решил, что нужно поставить точку. И через несколько секунд все мои переживания и волнения уже не будут никому известны. Может, поэтому я и решил опубликовать свое повествование, чтобы рассказать о том, что именно со мной произошло. А может, просто захотелось вот таким нелепым образом оставить по себе хоть какую-то память. Пусть меня помнят неудачником, но хотя бы помнят.

Впрочем, еще неизвестно, кто и как будет меня поминать. Обидно. Ужасно обидно, что все так закончится. Пистолет точно на уровне моей груди. Если пуля попадет в сердце – а ей просто больше некуда лететь, – я умру почти мгновенно. Если попадет в легкое или разорвет печень – умру в страшных мучениях через несколько минут. Что бы вы выбрали на моем месте? Помните, как сказал Сухов в «Белом солнце пустыни»: «Лучше, конечно, помучиться»? Но я всегда боялся боли; как себя помню, так всегда и боялся. Я вообще много чего боялся в своей жизни. Не лез в обычные мальчишеские драки, сторонился своих сверстниц, не проявлял особого рвения на работе. Может, все, что произошло со мной, – это некая закономерность, которая должна была произойти именно со мной? Не знаю. Не хочу даже думать об этом. В любом случае понятно, что жить мне осталось не так много. К тому же никто не мешает ему выстрелить мне сначала в печень, а потом в голову. Я читал, что обычно в таких случаях делают контрольный выстрел в голову, чтобы убить наверняка. Вот тогда я точно мучиться не буду. И вообще ничего не пойму, когда выстрел разнесет мой мозг.

Ох, как обидно! Как все-таки обидно, когда тебя убивают здоровым и еще не совсем старым! Господи, какая глупая мысль! Как будто всегда убивают только тяжелобольных и очень старых людей. Как раз все наоборот: убивают в основном молодых и здоровых, которые либо мешают, либо слишком много знают, либо перешли дорогу, либо являются конкурентами… в общем, можно привести кучу доводов, из-за чего убивают человека в наши дни. А старые и больные уже никому не интересны и никому не нужны. Мне еще повезло, что я успел прожить несколько больше, чем должен был жить с такой дурацкой судьбой и с таким «везением». Но хватит глупой интриги. Похоже, у меня действительно мало времени. Поэтому лучше вспомнить все, что произошло со мной, вплоть до этого дурацкого дня, когда я оказался здесь и в меня целятся из пистолета. Может, мой пример действительно окажется поучительным. Хотя говорят, что никто не учится на чужих ошибках, все предпочитают делать свои собственные и не извлекают из них нужных выводов.

– Почему молчишь? – спросил меня Лагунов.

– А что я должен говорить?

– Расскажи, как вы обманули меня в Барселоне, где устроили целый спектакль с убийствами и нападением полицейских. А я, дурак, вам поверил и генералу нашему так и рассказал. Только потом стал размышлять – как это нам удалось уйти от полиции? И какая мачта на меня упала? Я ведь точно помнил, что не стрелял. А вот наш проводник погиб, это я тоже помнил, как помнил и кровь, брызнувшую на мою рубашку. Я сдал ее на анализ в нашу лабораторию, и мне сразу сказали, что это не кровь, а обычная красная краска, Некрасов. Неувязочка у вас вышла. И причала «восемнадцать тридцать один бэ» там тоже нет. Это я через наше консульство проверил. Вот такие дела, Некрасов. И нашего генерала вы здорово подставили. Ему теперь лет пятнадцать колонии светит. Все так классно придумали… А сами свой товар тихо забрали и куда-то сюда привезли. Наверное, еще хороший навар получили. Ведь наверняка получили?

– Что ты хочешь? – Мне, конечно, обидно умирать, но еще обиднее будет умирать под сентенции этого негодяя.

– Ничего. Пришел тебя пристрелить. И на этот раз из настоящего пистолета. Чтобы твои дружки-бандиты не считали меня таким дураком.

Он поднял оружие. И тут я заметил, как у него за спиной мелькнула чья-то тень.

– Дурак ты, – счастливо улыбнулся я, – все равно дурак.

Кажется, он что-то понял. В последний момент попытался обернуться, и в ту же секунду Игорь, поднимавшийся по лестнице, ударил прикладом своего ружья по голове. Лагунов, во второй раз на моей памяти, упал как мешок на лестницу, пистолет выпал из его рук. Просто дежавю. Я продолжал счастливо улыбаться. Кажется, сегодня Игорь спас мне жизнь.

– Кто это был, отец? – спросил он меня.

Я замер на месте, боясь даже выдохнуть воздух. Как он меня назвал? Или мне показалось?

– Придурок один, Игорек, – ответил я, прислоняясь к дверям.

– Ты, батя, герой, – сказал сын. – Милицию будем вызывать?

– Обязательно. Как ты меня назвал? Повтори еще раз, – попросил я, продолжая улыбаться счастливой улыбкой.