Мертвые канарейки не поют - Антон Леонтьев

Жмурясь на ярком июньском солнце, Рита шла по дорожке от храма на кладбище в направлении, указанном ей одной из бабулек, продающих церковную утварь.

Она долго боролась с собой, но потом решила, что пойдет на похороны Льва Георгиевича, хотя ее, конечно же, никто не приглашал и ей этого совсем не хотелось.

Или все же хотелось?

Через Антона она узнала, когда и где будут хоронить Барковского-старшего, и в нужный день отправилась на кладбище, намеренно отказавшись от того, чтобы купить цветы.

И все же, приехав на кладбище и заметив несколько женщин, торговавших цветами, приобрела две скромные гвоздики.

Барковский, конечно же, этого не заслуживал, он был до мозга костей порочным типом, который не только изнасиловал Риту и разрушил жизнь всей ее семьи, но и был причастен к ряду кровавых убийств.

Однако он умер, причем всего-то в возрасте сорока семи лет, и это было максимальной карой за его преступления.

Или нет?

Завидев среди редких пожухших сосен, которыми было засажено местное кладбище, и надгробий скопление людей, Рита замедлила шаг.

Нет, она пришла сюда не для того, чтобы отдать дань памяти этому жестокому и порочному человеку.

Тогда для чего? Чтобы убедиться в том, что Лев Георгиевич в самом деле умер? Что вместо него не хоронят какого-то другого покойника или даже манекен?

Нет, Барковский умер, в этом не могло быть ни малейших сомнений.

Но зачем тогда она пришла на его похороны?

Подойдя к небольшой группке людей, Рита вдруг поняла: по большей части это работники похоронной конторы.

Кто же вообще пришел, чтобы проводить в последний путь Льва Георгиевича?

Взгляд Риты остановился на облаченном в черный костюм Гоше Барковском, который поддерживал под руку пожилую полную женщину, видимо, мать Льва Георгиевича. Рядом с ними были еще люди – пара человек, не больше, – похожие на родственников.

– Бабуля, сейчас гроб будут закрывать. Ты хочешь еще с папой проститься? – услышав громкой голос Гоши, Рита поняла, что старушка, по всей видимости, туга на ухо.

Когда церемония прощания завершилась (Рита отметила, что никто, кроме матери Льва Георгиевича, проститься с покойным не пожелал), работники похоронного бюро взяли крышку, чтобы накрыть ею гроб.

Рита, подойдя к могиле, посмотрела на человека, лежащего в гробу. Да, сомнений быть не могло: там покоился тот, который принес Рите столько горя, изнасиловал ее, организовал нападение на ее маму и был замешан в десятках жутких преступлений.

Перед ней на жесткой подушке возлежал Лев Георгиевич собственной персоной, не двойник, не манекен, не восковая кукла.

Он был однозначно мертв, но завершились ли с его уходом Ритины напасти? Ведь ее персональный фильм ужасов, запущенный им, все еще продолжался.

Кивнув Гоше Барковскому, который испуганно смотрел на нее, Рита проследила за тем, как гроб накрыли, а затем быстро опустили в могилу. Как примерный внук, Гоша помог своей пожилой бабушке бросить на крышку гроба горсть земли. Сам он поступил так же, а вот прочие родственники ритуалу не последовали и быстро разошлись.

Поколебавшись, Рита не стала бросать в могилу горсть земли, но швырнула туда две гвоздики, которые держала в руке.

Да, она пришла на похороны Барковского, надеясь, что это поможет ей покончить с прошлым. Однако боль, засевшая в сердце, не исчезла, проблемы тоже остались. Похоже, этот человек, уже мертвый, по-прежнему определял вектор развития ее жизни.

И ее попытка подвести итоговую черту под кошмаром последних месяцев успехом не увенчалась.

Делать ей на кладбище было нечего, дома ждал отец, которому Рита, конечно же, не сказала, куда ушла. Она развернулась и зашагала прочь.

– Бабушка, что с тобой? – услышала она тревожный голос Гоши Барковского и, обернувшись, увидела старушку, которая осела на землю.

Рита поспешила на выручку. Отдала распоряжения работникам похоронного бюро отнести бабушку Гоши под сень большой сосны, отыскала у нее в кармане летнего пальто тюбик с нитроглицерином и, вытащив две таблетки, положила их пожилой женщине под язык.

Той стало лучше, она попыталась подняться, но Рита запретила ей это делать и велела Гоше вызвать «Скорую». Медики прибыли весьма оперативно, и бабушку Гоши забрали в больницу.

К тому моменту, как «Скорая» уехала, работники кладбища уже засыпали могилу. Рита отметила, что на земляном холмике нет ни венка, ни цветочка.

Если бы скандала не случилось, а Лев Георгиевич умер от инфаркта при других обстоятельствах – например, во время изнасилования очередной жертвы, – на его похороны пришли бы лучшие люди города, кладбище было бы запружено толпой, около ограды теснились бы крутые иномарки, на могилу возложили бы кучу цветов и гору венков, а чуть позже Льву Георгиевичу отгрохали бы двухметровый мраморный памятник с портретом в полный рост и душераздирающими эпитафиями.

Но лучшие люди города сидели сейчас в СИЗО, находились в бегах, лежали в больницах и даже на кладбищах, и похороны Барковского вышли скромными.

Никто не пришел – кроме нее самой, одной из жертв Льва Георгиевича. И его сына. Пожилой матери. И пары уже давно сбежавших с тягостной процедуры родственников.

Около могилы были только они вдвоем: она и Гоша Барковский.

– Спасибо тебе, Рита… – услышала она тихий голос молодого человека.

– За что? – Рита вскинула на него взгляд.

Тот замялся.

– Ну, за все… Ты с бабушкой помогла… Смерть отца выбила ее из колеи.

Рита тактично не стала интересоваться, не выбил ли бабушку Гоши из колеи тот факт, что ее сын оказался насильником, пособником десятков убийств и прочих гнусных преступлений.

– Я не могла бросить ее на произвол судьбы. Это нормальная человеческая реакция, – сухо заявила Рита, думая, стоит ли перед тем, как немедленно уйти, пожелать Гоше всего самого наилучшего или же это прозвучит как откровенная издевка.

– Все равно спасибо! – заявил тот грустно. – Хочешь, я тебя до города подброшу?

Они уже вышли из ворот кладбища, и Гоша указал на какой-то задрипанный автомобильчик.

– А где же твой джип? – спросила Рита, и Барковский вздохнул:

– Конфисковали. Понимаешь, отец, помимо всего прочего, навертел дел с финансами и кредитами, мы банкам должны миллионы. Эта тачка не моя, я ее у дальних родственников одолжил, и то всего на один день. Хорошая жизнь закончилась…

Рите внезапно стало жаль Гошу, хотя она знала, что не должна ему сочувствовать. Он сын и пособник человека, который изнасиловал ее, организовал покушение на маму, разбил жизнь ее семьи.

И человек, которого, как внезапно поняла девушка, она все еще любит.