Охота на Джека-потрошителя - Керри Манискалко

– Я прошу прощения, но это срочно. – Суперинтендант Блэкберн с трудом сглотнул, почувствовав всю силу учтиво контролируемого гнева члена семьи Уодсвортов, но не отвел взгляд.

Храбрый или глупый человек. Я пока еще не решила.

Возможно, в его случае храбрость и глупый риск слишком тесно связаны. Я прищурилась. Теперь я поняла, почему его имя показалось мне таким знакомым.

– Сколько раз вы спасали отца из опиумных притонов только для того, чтобы отослать его домой, к нам, без должного оформления, суперинтендант?

– Одри Роуз, – прошипел Натаниэль, наконец-то отвечая на его рукопожатие, возможно, чуть более крепким рукопожатием, чем необходимо, так как Блэкберн потом незаметно потер руку.

– Все в порядке, – произнес суперинтендант.

– Моя милая сестричка немного вспыльчива. Ваша последняя встреча с ней запомнится вам на много лет, я уверен, – тон Натаниэля был шутливым, но в его глазах не было ни намека на веселость. – Прошу прощения, но, значит, вы пришли к ней из-за тех ужасных убийств в Уайтчепеле? – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд. – Каким бы сильным ни было ее сердце, я не согласен, чтобы вы обрушивали на нее весь этот кошмар снова.

– Боюсь, я не могу вам всего рассказать, так как это дело все еще в процессе расследования. Но вы правы, мой визит имеет ко всему этому отношение, – Блэкберн плотно сжал губы в тонкую полоску. У него было приятное лицо для такого жалкого человеческого существа. – Я… мне очень жаль, что это именно я увез вашего дядю. Я о нем очень высокого мнения, хоть это и не имеет особого значения.

Натаниэль расправил галстук, но больше не произнес ни слова. Я боялась, что он даст офицеру пощечину одной из своих перчаток, если увидит на моем лице новые признаки беспокойства.

– Могу я теперь переговорить с вашей сестрой? – Блэкберн поднял руки вверх, когда я попыталась возразить. – Это всего лишь на минуту. Что бы вы оба ни думали, я не хочу портить вам вечер.

Я не сумела сдержать смех, щекочущий мне горло.

– О да. Вы же так не любите без веской причины врываться в чужую жизнь. Как глупо с моей стороны было забыть об этом. Арестовать невиновного человека и уничтожить его репутацию – это довольно обыденно, как я понимаю теперь, когда вы об этом заговорили. Почему бы заодно не испортить вечер его племяннице? – я мило улыбнулась. – Потом вы можете внести в свой репертуар арест ни в чем не повинных мужчин, а заодно и молодых женщин. Возможно, – я постучала пальцем по губам в притворной задумчивости, – вам следует заодно и избить ребенка, раз уж вы этим занялись. Помочь вам выбрать подходящего кандидата?

Выражение обиды промелькнуло на его лице, и я почти пожалела, что сказала это. Потом я вспомнила, что это он несет ответственность за то, что дядю держат в сумасшедшем доме, любовно называемом Бедлам, и не пускают к нему посетителей, и желание извиниться растаяло у меня на языке. Я вздернула подбородок, приказав себе оставаться бесстрастной.

Уголком глаза я следила за Натаниэлем, который теребил запонки. Он с каждой секундой все больше тревожился, а это мне было небезразлично. Нельзя позволить этому нахалу испортить ему вечер. Он смотрел на меня с молчаливым вопросом в глазах, и я кивнула головой. Лучше с этим покончить.

– После тебя, сестра, – Натаниэль встал и жестом пригласил меня сделать то же самое.

Подхватив юбки и сжав кулаки, я вышла в проход, не глядя, следует ли за мной Блэкберн. Когда мы вышли в основное помещение, Блэкберн взял меня под руку и повел нас с Натаниэлем в небольшую комнату, отгороженную причудливо разрисованными стенными панелями, которая служила зверинцем.

Когда мы выбрались из толпы, я выдернула у него руку и скрестила руки на груди.

– Я способна пройти из одной комнаты в другую самостоятельно, суперинтендант.

Его брови слегка приподнялись. Мне было наплевать, что я веду себя вздорно. Мне было наплевать, что он обо мне думает, и, уж конечно, мне было наплевать, что он в этот момент старается подавить улыбку. Я опять нахмурилась, моля всех святых, чтобы его поразила молния за то, что он так чертовки меня раздражает. Он откашлялся в кулак, потом обвел взглядом окружающие нас диковинки и этим разозлил меня еще больше.

– Вы скоро собираетесь перейти к сути вашего грубого вторжения? Или вы полагаете, что я буду в экстазе трепетать ресницами при виде человека, который арестовал моего дядю и покрывал противозаконные поступки моего отца? Если это так, то, боюсь, вам придется ждать до второго пришествия, – я улыбнулась. – Или, по крайней мере, пока вы не погибнете и мне не поручат вскрытие вашего тела, чтобы посмотреть, есть ли в нем сердце.

– Одри Роуз, прошу тебя, – прошептал Натаниэль, ужасаясь. – Не надо злить человека, который отвечает за содержание дяди под арестом и хранит тайну отца.

– Все в порядке, – кивнул Блэкберн Натаниэлю, – она имеет полное право быть расстроенной.

Блэкберн огляделся вокруг, чтобы убедиться, что мы тут одни, затем глубоко вздохнул. Какое-то неприятное предчувствие зародилось в уголке моего сознания.

– Не надо, – я покачала головой, умоляя его оставить те ядовитые слова, которые он собирается сказать, при себе. – Я не хочу слышать ничего из того, что вы пришли сказать. У меня и так более чем достаточно причин для тревоги.

– Одри Роуз, – брат протянул ко мне руку, – ты не должна…

– Мне больше ничего не нужно знать, – прервала я возражения брата. – Только не сегодня.

Это была детская выходка, и я понимала, что Блэкберн не проделал бы такой дальний путь только для того, чтобы уйти и ничего мне не сказать. И все же я надеялась, что он не прибавит мне лишнюю унцию горя.

– Я счел справедливым предупредить вас, мисс Уодсворт, – сказал он. – С тех пор как ваш дядя помещен в сумасшедший дом, убийств больше не было. Поэтому некоторые люди стремятся признать его виновным. Они хотят, чтобы со всем этим кошмаром было покончено.

Он внимательно следил за моей реакцией, а я молчала, я не могла ответить. Как будто я покинула свое тело и наблюдала за происходящим разговором со стороны. Блэкберн смотрел себе под ноги.

– Его повешение предварительно запланировали на тринадцатое сентября.

– Это же всего через пять дней! – воскликнул Нитаниэль, выводя меня из туманного сумрака. – Как они могут так быстро провести суд и казнь?

– Это едва ли законно, – произнесла я, вглядываясь в лицо брата в поисках поддержки.

– Это наверняка незаконно.

Блэкберн еще раз глубоко вздохнул.

– Ваш брат прав. Суд будет, но далеко не справедливый. Они признают вашего дядю виновным и повесят его еще до того, как высохнут чернила на приговоре. Публика жаждет крови, члены парламента сделали заявления… ваш дядя является идеальной мишенью. – Блэкберн перечислил все преступления дяди: – У него нашли испачканные кровью инструменты, подобные тем, которые находили возле тел. Человека с похожей внешностью видели вместе с последней жертвой. У него нет алиби на время всех этих убийств. Хуже всего то, что он обладает теми навыками, которые необходимы для извлечения органов.