Сухой закон для Диониса - Татьяна Луганцева

– Как скажете, – ответила Лилиана и широкой кисточкой, словно позаимствованной у маляров, начала наносить на лицо Яны серо-бурую массу с неприятным запахом.

– У вас большой дом, а собаки нет, – отметил Мэтью.

– Я сама как собака. Да и люди обходят мой дом стороной, – ответила Лилиана.

– А на что вы живете? – спросил Мэтью.

– У меня пенсия. Да изредка некоторых людей все же заставляет обратиться ко мне нужда.

– Да, да, у нас сейчас самая настоящая нужда! – горячо воскликнула Яна. – И мы вам заплатим! Господи, какая же вонь!

– Лекарство, – вздохнула Лилиана. – Приоритет за дамой?

– Конечно! – ответил Мэтью.

– А он у тебя настоящий джентльмен, – хмыкнула ведьма и принялась намазывать руки Яны.

Затем обработала и Мэтью.

– Интересно, мы успели? – нервничала Цветкова.

– Будем надеяться, – ответила Лилиана. – Чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

– Может, что покрепче? Вино? Коньяк? Не какая-нибудь сивуха, а настоящий коньяк, – предложила хозяйка дома.

– Мы пережили настоящий стресс… – начала Яна.

– Поняла, несу три бокала. Мне тоже необходимо выпить, я пережила стресс побольше вашего! – И Лилиана снова удалилась из комнаты.

Яна даже думать не хотела, как она сейчас выглядит с этой жижей на лице. Мэтью вроде не смеялся, а был, напротив, абсолютно серьезен.

Лилиана вернулась с тремя хрустальными бокалами и бутылкой коньяка средней ценовой категории под мышкой.

– Я… – протянул руки Мэтью и осекся.

– Сидите уж! Я сама открою! – Лилиана разлила коньяк. – Ну, каждый за свое!

Яна глотнула чуть-чуть и поморщилась. Пить без закуски было очень тяжело. Но Лилиана и не думала ничего им больше предлагать, она была вся погружена в свои мысли.

Яна скользнула взглядом по поверхности комода и увидела фотографию мужчины в рамке. Сын был очень похож на мать.

– Михаил? – спросила Яна.

– Что? А… да, это Миша.

– Сколько ему лет?

– Сорок один. Я родила его в двадцать два года, и это мой единственный ребенок, – ответила Лилиана.

– И до сих пор не женат? – продолжала интересоваться Яна.

– Нет.

– И никогда не был?

– К чему эти вопросы? Об этом больно говорить. Когда-то он встречался с женщиной и сильно обжегся. Он так сильно ее любил, что совершенно не замечал, что она его просто использует. А я не могла на него повлиять.

– Это вы так решили? – спросил Мэтью.

– Я понимаю, о чем вы. Думаете, я сумасшедшая мамаша, которой в каждой потенциальной невестке мерещится стерва? – усмехнулась Лилиана. – Но нет! Эта женщина, Лариса, сама потом во всем призналась. Она просто хотела ребенка, но ничего не получилось, и Лариса его бросила. Она оскорбляла Мишу ужасными для мужчины словами, говорила, что зря потратила время и что терпела секс с ним… Сказать, что сын переживал, ничего не сказать. Я думаю, он так и не оправился до конца. Миша сильно разочаровался в женщинах. Он ведь у меня добрый и ранимый. Может, и моя вина в этом есть. Не так воспитывала его.

«Похоже, что Лилиана сама роет могилу своему сыну. После такой психологической травмы вполне возможно, что Михаил и сделался маньяком», – подумала Яна и покосилась на Мэтью.

Но Мэтью сидел абсолютно спокойно. По крайней мере, блеска гончей, взявшей след, в глазах у него не наблюдалось.

– Миша сходил к врачу, и тот подтвердил его бесплодие. Тогда он сам объявил себя неполноценным. Мол, всем женщинам нужны дети, и он больше не станет разочарованием ни для одной из них. Иногда с кем-то встречался, но по-серьезному нет, – продолжила Лилиана. – Сначала я была даже рада. Сын со мной, и все! Материнский эгоизм. Потом, конечно, голова включилась: нельзя быть счастливой, если твой ребенок несчастлив.

– Вы были бы не против, если бы Михаил надумал жениться? – спросила Яна, очень надеясь, что снадобье ведьмы помогает, потому что вонь стояла невыносимая. Ее можно было терпеть только во спасение жизни.

– Конечно, нет! У вас есть дети?

– Сын, – ответила Яна.

– Так вот постарайтесь избавиться от эгоистической материнской любви к сыну. Вы можете быть против его девушек в восемнадцать лет, и в двадцать, и в двадцать пять. И даже в тридцать. Но в сорок… Я вас уверяю, вы будете только рады, если он найдет кого-то. Нет, если бы Миша решил жениться, я не была бы против.

– А вы знали, что в последнее время у вашего сына появилась женщина? – спросила Яна.

Лилиана разлила коньяк и, не дожидаясь своих гостей, опрокинула бокал одним махом. Придя в себя, после паузы Лилиана ответила:

– Конечно, знала. Блеск в его глазах, отлучки из дома, сюрпризы из фруктов и ягод, которые он втайне, как ему казалось, вырезал… Да, я поняла, что у Миши снова появилась женщина, и зная своего сына, я также поняла, что это серьезно. Я и испугалась и обрадовалась одновременно. И все ждала, когда он меня познакомит с ней. А на днях Миша вернулся, и на нем лица не было. Он сказал, что женщина исчезла, снова бросила его… внезапно и без объяснения. А потом открылся мне, что позволил себе надежду на счастье. Он-то думал, что встретил свою женщину. Мария призналась ему, что тоже не может иметь детей из-за жестокого обращения ее первого мужа. Вот и пара. Никто друг друга из-за этой причины не бросит. А потом она исчезла. Мише было очень больно, он сутки пролежал, уставившись в стену, потом пошел на работу. А тут и полиция приехала и обвинила его черт знает в чем. Поистине, беда не приходит одна.

У Мэтью зазвонил телефон. Он, извинившись, ответил на звонок и несколько секунд слушал невидимого собеседника. Затем нажал на отбой.

Яна вопросительно посмотрела на своего спутника, но он обратился к хозяйке дома:

– У меня для вас две новости – хорошая и плохая. Начну с плохой. В вашем доме на самом деле найдено орудие маньяка, которого мы ловим.

Лилиана прижала руки к груди, словно в молитве.

– Всё… Всех собак повесят на Мишу. За что ему это?

– Если он ни в чем не виноват, его отпустят, – заявил Мэтью. – Хорошая новость – на ноже не обнаружено отпечатков пальцев Михаила.

– Что это значит? – спросила Лилиана, ловя каждое его слово.

– Это значит, что орудие к вам в дом могли подбросить.

– Да, конечно, его подбросили! Только это все и объясняет, – завелась Лилиана.

– Расскажите нам все, а мы постараемся помочь вашему сыну, – сказала Яна.

– Я готова. А чего рассказывать-то? – растерялась Лилиана.