Единственная моя - Галина Владимировна Романова

– Соперница?! У нее была соперница?! – И снова он не поверил, замотав головой. – У такой красавицы не могло быть соперниц. Она же такая…

– Была, была, уж поверьте мне.

Бойцов вздохнул.

Рассказывать начальству всю историю Жанны Образцовой он, конечно, не станет. Потому что к истории пропажи ее гражданского мужа отнесся с недоверием поначалу.

Сплоховал? Сплоховал. А не должен был. Тем более что она у них свидетелем, причем единственным, проходила по факту убийства Сырникова.

Потом опять же она приходила к нему и жаловалась на какого-то странного парня, который отирался возле ее подъезда, а в подъезд не пошел. И предположила, что парень этот и есть тот самый киллер, который убил Сырникова.

Можно было прислушаться к ее жалобе? Ну, хотя бы прислушаться, а не протоколировать, можно? Да, конечно. А он снова сплоховал.

И потом вдруг погибает ее подруга. При странных обстоятельствах погибает. А он что?

Бойцов еще раз вздохнул с присвистом и решил покаяться, а там будь что будет. Уволят – пускай увольняют. Но САМ мужик нормальный, если разобраться и отбросить его теперешнее угодничество некоторым греющим зады в дорогих креслах наверху. И следаком в свое время был опытным, начальником-то никто не рождается.

Может, что и присоветует.

Ну, а уж если рассвирепеет, то Бойцов просто возьмет и рапорт на стол ему положит, опыт в написании которого у него уже имелся.

– Дима… – прищурился начальник, бесконечно долго прождавший, пока его подчиненный с чем-то там боролся внутри себя. – А ну-ка, давай, милый друг, выкладывай, чего там накопать сумел да скрыть решил от меня, чтобы не портить отчетность. Есть же что-то у тебя, по макушке твоей вижу – есть. Есть ведь?

– Сам не пойму, – качнул головой Бойцов. – Такая путаница… Поначалу даже докладывать постеснялся. Решил, что вы меня просто порвете за такой лепет.

– А что теперь поменялось? – кивнул, соглашаясь, САМ.

Конечно, за глупый лепет он бы его в клочья порвал – образно. С таким докладом наверх не сунешься, так ведь? Факты, факты нужны, а не соображения и не фантазии.

– Ну, Дима? Что теперь?

– А теперь… А теперь, товарищ полковник, не знаю даже, с чего начинать, – признался Бойцов, в самом деле растерявшись.

– А ты начни с конца, – неожиданно посоветовал полковник. – А с конца двинем с тобой к началу, глядишь, что-нибудь и наскребем по пути. Ну? Что стряслось за последние сутки, если не считать вчерашних похорон Сырникова?

– Минувшей ночью в районе Выселок была зверски убита, а перед этим изнасилована некто Катерина Земцова.

– Слышал с утра по сводкам, и что?

– Ей вспороли живот. – Бойцов поднял глаза на начальника и говорить стал медленнее, чем полагалось, и все следил за реакцией: – Начали снизу, а закончили в области пупка. Причем закончили рану своеобразным таким зигзагом.

– В морге был?! – перебил его резко полковник, побледнев так, будто привидение только что увидел.

– Был.

– Сам видел?

– Видел.

– Что скажешь?

Рука полковника легонько толкнула дверцу стола и привычно легла на средний ящик, где прятались от него сигареты.

Не сами, конечно, прятались, а он их там прятал от себя. Как полковника получил, так и зарекся. И дни все считал, когда уйдет за здоровьем на пенсию. Тут-то какое здоровье? Нервы одни. А если нервы эти еще и никотином сдабривать, то никакой рыбалки у него не будет с внуками, когда он решится наконец уйти.

Но сейчас пробрало так пробрало. Пальцы свело от желания зажать в них сигарету и ткнуть ее в угол рта.

– Скажу, что это тот самый удар. Ошибиться я не мог. Да и санитар в морге сказал, что удар фирменный. Это рука профессионала!

– Объявился, стало быть, голубчик… – пробормотал полковник и двинул коленкой средний ящик.

Не станет он курить из-за сволочи какой-то. Ни за что не станет. В то время когда ловил ее – гниду эту, – на всю жизнь, кажется, накурился.

– Стало быть, да…

– Знаешь, Дима, – полковник выбрался из-за стола, подошел к окну и распахнул форточку, как всегда делал прежде, когда закуривал, – если честно, то тогда, давно, я всерьез думал, что удар этот ножом принадлежал не кому-нибудь, а как раз Сырникову.

– Сырникову?! – Бойцов удивленно вскинул брови. – Но вы же за него горой будто бы, товарищ полковник!

– Это я сейчас за него горой, Бойцов, – недовольно поморщился САМ. – Когда он вдруг откуда-то всплыл отхлорированным, отполированным, с депутатским мандатом в руках и кучей высокопоставленных покровителей. Да и кой черт горой?! Нет и не было никакой горы! Попросили наверху проявить, так сказать, сознательность, ускорить и все такое. Что я, стану перед всем личным составом о своей неприязни к гниде этой рассказывать, что ли?

– Никак нет, – поддакнул Бойцов, сразу простив начальнику все его разносы за Сырникова и то, что он называл его «всеми уважаемым».

– Вот я и говорю…

– А при каких обстоятельствах вы, товарищ полковник, Сырникова подозревать начали?

– При каких обстоятельствах-то? – полковник обернулся на Бойцова, потрогал виски. – Видишь эту седину?

Бойцов кивнул.

– Этой сединой я его банде обязан. – Полковник глянул через плечо на Бойцова, ухмыльнулся. – Ты мне тут историю Сырникова и его банды при всех рассказывать начал. Про то, как Сырников соскочил, адвокатов нанял и всех кинул потом. Про то, что в приговоре он значился как не установленное следствием лицо… Только ты ту историю, убийство то зверское, по делам в архиве изучал, чтобы доложить на совещании. А я нет. А я ее через себя пропустил. Он ведь и в самом деле соскочил тогда, сволочь. И его лидерство доказать не удалось, шестерка какая-то на себя лидерство это взвалила, все остальные подтвердили. Но был один мальчонка семнадцатилетний… Жаль мальчонку этого до сих пор. – Полковник оперся о подоконник обеими руками, ткнулся лбом в стекло. – Взяли его, когда всех брали. И сразу ко мне на допрос. Он и разговорился. На нем еще ничего не было! Вообще ничего! Он-то мне все про Сырникова и его приказы и выложил. И про удар этот фирменный намекнул.

– Намекнул?

– Ну не намекнул, а просто сказал, что среди братвы ходят слухи, что так резать может только сам Сырник. И режет так только баб. Когда, мол, натешится с ней, звереет потом и ножом в живот. И зигзагом вроде заканчивает, росчерк будто бы такой фирменный. Паскуда!!! – Полковник стал поглаживать левую сторону груди. – Никто, кроме этого мальчишки, ничего больше не сказал. В своих делах каялись, конечно, говорили под протокол. Но никто Сырника не назвал, никто! Только пацан этот…

– И что с ним стало? – догадался уже Бойцов. – До утра-то дожил?