Гелен Аму. Тайга. Пеонерлагерь. Книга 1 - Ира Зима

«Не хотела найти Алену там, — думаю про себя, — вот и не нашла, мне надо было убедится, что ее там нет».

— Не знаю, как ты к этому отнесешься, но я напряг своих ребят из «отдела», они не просто запрос сделали. Серега сгонял в аэропорт лично, так вот, Савицкая села на самолет! Зарегистрировалась и улетела в Москву очень рыжая девица, ее опознали по описанию на контроле, ну и паспорт ее… — Егор смотрит на меня с тревогой.

— Ну и, слава богу! Хочу, чтобы это было так! Я очень этого хочу! И мне плевать, что у меня крыша съехала, лишь бы Алена была жива, и Оля… — и говорить не могу, в горле шквал рыдания, но я держусь зачем-то, не реву.

— Вероятнее всего с Олей несчастный случай произошел, «бригада» следственная быстро прибыла, на вертолете прислали всех, кого можно. Сезон не закрывают, но путь к «Красной горке» проволокой опасной перекроют и площадку забетонируют, ограждения поставят, короче, все как всегда, ждали, пока что-то не случится! Это точно несчастный случай, она, видимо, в темноте не рассчитала шаг, пыталась за кусты держаться, они так у нее в руках и остались, умерла мгновенно… Сегодня траур объявили… Хорошо, что Викуши в лагере нет, ее возню и переполохи я бы точно не вынес, она с тренерами московскими укатила, отпрыска своего им навязывать, — Егор рассказывает все подряд, лишь бы не молчать, молчать тяжело, ему очень тяжело, поэтому я и не реву.

— Со мной все в порядке, правда, можно мне уже выйти отсюда? Никто ведь не знает, что я там была, верно? Так чего мне тут торчать? — я взяла Егора за руку, все сейчас на нем, ему еще предстоит Олиным родителям все это сообщить… уж со мной точно возиться не стоит.

— Версия прежняя, со вчерашнего обеда ты траванулась и провалялась в «изоляторе», ясно!? Тебя на «Красной» вообще не было, и только Валевский в курсе, «для всех» я Ольгу нашел, — он тычет в меня пальцем, чтобы я даже не смела рыскать сама, типа того.

— Да поняла уже… Мне же лучше! Все, я ушла, а то полдня тебя жду, Тая даже Ромку ко мне не пустила! — я обулась в свои трофейные кроссы и вышла, а он остался решать какие-то вопросы с Таей.

Вышла на свет и воздух, но внутри меня все оказалось таким же запертым, сморщенным, словно мое старение уже началось; если я не нахожу в себе резервы для пополнения юности, значит начну сохнуть и скукоживаться. Но прежде чем это случится, прежде чем я сменю «мир», сделаю «переход», я хочу знать, что произошло на самом деле! Согласна, я давно не в себе, всегда была такая, и мне может показаться все что угодно, и Алена действительно жива! И пусть я точно знаю другое, не глазами и фактами, а сердцем, всей собой внутри знаю, что ее больше нет, но и все же, я доверюсь внешним фактам, от всей души доверюсь; если она жива, то и искать ее мне не придется! Значит, и труп ее найти мне не предстоит, а ведь тело просто необходимо захоронить, иначе она не сможет сделать «переход» и «возродиться»; так получается, что колотиться по этому поводу мне и не нужно, у Алены же все хорошо, это у меня все плохо, и это хорошо! Пусть так и будет! Когда погибла Оля, сама того не ведая, я проводила в сумерках именно ее, а накануне выполнила свое внутреннее обещание: нашла ее тело, оно будет упокоено, оплакано, ее смерть не останется безымянной, а сама Оля уже далеко-далеко… Случайностей не бывает, и если это так, значит, таково ее время. Значит так надо? Но вру себе, я знаю — это неправда, никакой это не несчастный случай! Не должна была Оля никуда уходить! Место ее здесь еще долго-долго, и дети ее должны прийти, и следующие за ними… Как с таким смириться?

Но все это мои глюки и умствующие несуразности! Да? Да. Да!

Видеть сейчас «чужих», алчных, злых никак не могу, мне нужен только Ромка, и как его найти без погружения в этот общий эмоциональный котел? Решила, что пройду через пролесок по верхней кромке лагеря и там мимо административки выйду с другой стороны «столовки», где нет обычно никого, там смогу поймать его после обеда, возможно тогда и общаться ни с кем не придется. Но встретила Ромку намного раньше, и я к такому не готова, только не сейчас! За радиорубкой как раз и увидела его, он привалился к стене и находился в длительном «засосе» с Бабочкой, стоявшей ко мне спиной. Не вполне осознавая, что делаю, только бы не быть пойманной его взглядом, метнулась сразу за корпус и оказалась под прямым, слепящим, раздваивающим реальность солнцем, и уже на карачках проползла вдоль травяного газончика, отделяющего цивилизацию от тайги, окна здания высоко над моей головой, а я осталась на раскаленной плитке, и нет сил встать. Ну, вот и все, это я — «бабочка», прилипшая крылом к горящей лампе, упала, действительно упала, и бабочкой лежу на заезженной колее, уже слышу переваливание телеги, которая намотает цветное полотно крыльев на грязью облипшее колесо, и все! И нет меня.

Валяюсь под стеной и не дышу, нет вздоха, грудная клетка не совершает характерный толчок, и как заставить ее это сделать, как заставить себя дышать? Не знаю! Как мы дышим? Кто дышит за нас?

Солнце плющит беловареным диском, и конкретный его луч пробрался сразу под мою грудину, душа слепящим паучком выползла на него и поплелась деловито наверх, вбирая конец луча за собой, она со светом одно и сейчас растворится. Вся я в нем, в этом крохотном шарообразном энерготельце — внизу меня уже нет, оборачиваюсь и смотрю на свое физическое отражение — хрупкая, прозрачная, глаза открыты и пусты без меня, а луч вбирает и вбирает все то, чем я тут являлась. Слишком стремительно я сбросила не только физическую оболочку, но и все другие тела-наслоения, что выстраивали здесь мою жизнь: прозрачное казуальное, призрачное астральное, светящееся энерго-тепловое; оболочки хранят телесную память, но мне они больше не нужны, я не привязана к одноликому образу, моя свобода принять любую форму. Оказывается, мне совсем не требуется время на «смерть», сделать «переход» я способна мгновенно и без ритуалов-отпеваний, спокойно и сознательно я покидаю тело и устремляюсь, куда захочу, в любую точку вселенных — и это всегда я. И он не найдет меня, следа не оставлю, даже своего отголоска, и пусть все катится обратно в утробу, раз так тотально несвершим этот сознательный планетарный скачок. Люди до сих пор так и не готовы спасти себя? И я отвернулась от меня прежней, мне уже все равно, это все что я могла сделать; еще секунда и ускорение не остановить; теперь я знаю себя в полном свойственном мне сознании, где бы я ни была и в какой форме ни оказалась: в теле, без тела — это всегда я. Появилась привычная готовность сделать мысленный рывок во вневременье, подальше в млечное пространство, которое, я уверена, ждет меня…

Ледяная волна хлопнула, отдалась во мне не ощущением, а именно звуком, и последний крайний отросток призрачной пуповины, все еще связывающей меня с телом, мгновенно вернул светомерцающую жемчужину обратно. «Хлоп», и я снова сижу под стеной административного корпуса! По лицу, по майке, по рукам льется поток ожигающе-холодной воды, отираю глаза и поднимаю голову — сверху из окна с пластиковым дачным ведром наперевес высунулся Женька. Вот достал!

— Совсем плохо? Зову-зову, а ты не шевелишься, может, тебя обратно в «изолятор»? Погоди, я сейчас… — он лихо выпрыгнул из окна и подхватил меня на руки, словно я кукла и вес мой умозрительный, и оттащил в тень на скамейку. — Ты чего тут на солнце делаешь? После отравления конечно плохо станет! Ты мне теперь две жизни должна! — как в точку, все-таки парень внутри сильно развит, вот только наружу все это никак не вытянет, все применения не найдет такому богатству.