Стрела, попавшая в тебя - Алена Белозерская

— Телефон? — Он вопросительно посмотрел на нее, поставил поднос на столик у дивана и остановился в ожидании ответа.

— Можешь проверить, — Полина поднялась и расставила руки в стороны. — Ничего нет. Я забыла мобильный в отеле.

— До завтра, — кивнул он и выскользнул в коридор.

Полина огляделась. Комната была большая, прямоугольная, очень светлая и со вкусом обставленная. Две кованые старинные люстры освещали каждый сантиметр пространства. Бежевые шелковистые на вид стены украшали картины с пейзажами Луары. У дальней стены находилась широкая кровать, застланная парчовым покрывалом, по бокам — две тумбочки, на каждой стояло по светильнику в том же стиле, что и люстры. На полу лежали два одинаковых мягких ковра, один возле кровати, другой — в гостевой зоне комнаты, где стоял и диван цвета кофе, два кресла и столик между ними. В комнате было два огромных окна, прикрытых красивыми шторами. Полина не удержалась и прикоснулась к ним, с удовольствием пропуская между пальцев оказавшийся холодным на ощупь шелк. Затем подошла к туалетному столику, который удачно пристроился между окнами, и присела на мягкий пуф, внимательно посмотрев на себя в зеркало. Вид был утомленный, что неудивительно после алкоголя, который Полина выпила за обедом с Зиной и Тоней, разговора с Хавьером и длительной поездки. Она посмотрела на часы, — они показывали два часа ночи — и глубоко вздохнула. День был перенасыщен эмоциями, но спать не хотелось. Полина провела ладошкой по гладкой поверхности стола и вдруг напряглась, заметив флакон своих любимых духов. Рядом лежала большая массажная щетка, какой она пользовалась уже на протяжении десяти лет, конечно же, меняя каждые два года, когда она приходила в негодность. Она открыла два ящика в столе и протяжно застонала. В одном находилась косметика, все, что используют женщины, чтобы «нарисовать» лицо, как любила выражаться Зина. В другом лежали небольшие коробочки с драгоценностями и бижутерией.

Полина нервно прошлась по комнате, открыла дверь, находящуюся внутри помещения, и обнаружила за ней ванную. Шампуни, бальзамы для волос, которые она предпочитала, банные халаты, полотенца. Выбежав в спальню, Полина подлетела к встроенному в стену шкафу и, раздвинув в стороны массивные двери, оторопело отошла назад. Часть шкафа была оборудована полками для обуви, на которых в ряд стояли туфли и сапожки ее любимых фасонов и цветов. Рядом висели платья и верхняя одежда. Вытащив одно из платьев, Полина приложила к груди и поняла, что оно полностью соответствует ее размерам. В том, что и туфли ей подойдут, она не сомневалась. В длинном комоде она обнаружила нижнее белье и чулки, громко выругалась и прошлась по комнате, которая, как оказалось, была подготовлена специально для нее. Не зная, что предполагать, она присела на диван, задумчиво налила себя чай и съела кусочек шоколадного пирожного, затем, не раздеваясь, прилегла и закрыла глаза. Сон пришел незаметно. Она уже не слышала, как спустя час дверь открылась и на пороге появился Жак. Он внимательно осмотрелся, подошел к дивану, на котором спала мадам, что-то бормоча себе под нос, забрал поднос и, выключив свет, удалился.

* * *

Проснулась Полина, когда небо уже блистало яркими красками. Солнце медленно поднималось из-за рощи, находящейся в километре от окон спальни. Она долго стояла у окна, потом приняла душ и надела одежду, в которой приехала. Платье измялось, а по чулкам побежала стрелка, тем не менее Полина не решилась взять что-либо из шкафа. Вытирая волосы полотенцем, она выглянула в окно, пытаясь понять, что происходит вокруг. Из крыла, в котором находилась ее спальня, открывался прекрасный вид на сад, вдалеке виднелось искусственное озерцо, дальше шли невысокие заросли облагороженного кустарника, за ними, видимо, находилась ограда, и уже вдали виднелась роща. Дом, похоже, располагался на небольшом холме, ибо вид вокруг хорошо просматривался. Полина открыла окно и перегнулась через подоконник. Главного входа не было видно, охранников внизу она тоже не обнаружила, однако за окнами ее спальни все же наблюдали, так как спустя минуту после того, как она выглянула наружу, дверь распахнулась, и в комнату влетел Крис.

— Все хорошо, — сказала она, отходя от окна.

— Больше так не делайте, — предупредил он.

Полина, соглашаясь, кивнула.

— Завтрак подавать?

— Я не голодна, — ответила она. — Попросите Жака подняться ко мне.

— Чуть позже, — пообещал он.

— А-а, — протянула Полина. — Вы здесь одни, без Руа. Крис…

Мужчина быстро исчез за дверью, не дав ей продолжить, чем очень разозлил. Она уселась на диван и расплакалась. Полина испытывала страх, чувствуя себя пленницей в этом доме. Она подумала о Романе и Тоне, что вызвало еще большие слезы. Всхлипывая, она вытирала мокрые щеки, спрашивая себя, чем все закончится, когда сюда, наконец, приедет Люк, что она скажет ему при встрече, и поймут ли ее родные, где она находится. Не находя ответов на эти вопросы, Полина еще долго сидела на диване, то замолкая, то снова ударяясь в рыдания. Наверное, ее судорожный плач был слышен во всем доме. Правда, в спальню никто не вошел и не попросил закрыть рот. Вот она и наслаждалась своей слабостью, как маленький ребенок, причитая на полную громкость. После, когда слез уже не осталось, она, сердитая, смотрела в одну точку перед собой, тихо проклиная Люка и его людей, держащих ее взаперти. В одиннадцать часов дверь в комнату открылась. Крис медленно подошел к столику, поставил на него поднос и, вежливо кивнув, удалился. Воздушные булочки, сливочное масло, сыр и кофе — это была ее любимая еда на завтрак, но сейчас она вызывала тошноту. Казалось, Люк помнит все ее предпочтения, начиная от цвета полотенец, заканчивая сортом сыра. Полина так и не притронулась к еде, лишь налила себе кофе, однако и его только пригубила. На душе было тяжело и неспокойно, хотелось, чтобы все быстрее закончилась, вне зависимости от того, что приготовил для нее Люк. Она готова была перенести все, что угодно, только не пытку ожиданием. Но Люк, видимо, придал этому виду казни приоритетное значение, желая неизвестностью довести Полину до сумасшествия.

Спустя полчаса в комнате показался Жак с двумя большими, подарочно упакованными, коробками. Он положил их на кровать, при этом ничего не объяснял, молчаливо выполняя указания. Полина подумала, что он уйдет, так и не произнеся ни слова, но ошиблась. Жак присел в кресло напротив, деловито намазал булочку маслом и положил на нее кусочек сыра.

— Вкусно, — сказал он, аппетитно жуя. — Но вредно. Вы объявили голодовку? — Он указал подбородком на нетронутую еду.

— Просто не хочу есть, — ответила она. — Жак, долго меня здесь будут держать?

— А вы как думаете? — усмехнулся он, поднявшись. — В три часа будет обед. Рождественский, торжественный. Будьте готовы к этому времени.

— Что в коробках?

— Подарок от мужа.

— У меня нет мужа! — крикнула ему вслед Полина, слыша, как он смеется за дверью. — Свинья убогая! — в сердцах бросила она. — Урод с мерзкой рожей!

Мысль, что она проведет сочельник не так, как хотела, вдали от Романа, заставила ее беззвучно заплакать. Наверное, он и родные сейчас с ума сходят, не зная, где она. Разумеется, Тоня расскажет им о Люке, но смогут ли они контролировать его и вычислить место, где ее держат? Почему-то в этом Полина сомневалась, ибо сложно будет взять верх над человеком, который так долго играл с ними, оставаясь вне подозрений. Люк, вероятнее всего, просчитал все до мелочей и если привез Полину в этот дом, значит, был уверен, что здесь ее не найдут.