Смех и смертный грех - Дарья Калинина

— И что ты узнал про Бесю? — спросил Эдик, снова позевывая. — Кто он такой? Разбойник? Бандит?

— Ни то, ни другое, он нынче законопослушный бизнесмен, имеющий довольно внушительный по размерам и доходности бизнес — авторемонтный сервис, где всем заправляет его племянник. И мебельное производство, где руководящую должность занимает дочь. Но хотя эти двое и числятся начальниками, но доход от этих предприятий получает не кто иной, как Беся.

— Это прозвище?

— Как ни странно, нет. Это его фамилия. Беся Андрей Семенович.

— Говоришь, дочь управляет… Значит, сам Беся уже не молод?

— Ему пятьдесят два. Еще далеко не стар, хотя, конечно, уже и не мальчик.

— И этот человек занимается тем, что выбивает для старухи долги из ее должников? — искренне удивилась Леся.

Даже Эдик перестал зевать и тоже с недоумением произнес:

— Имея два своих бизнеса, стабильное положение в обществе… Зачем ему это нужно?

— Кто его знает, — пожал плечами Лисица. — Может быть, адреналина мужчине не хватает? Знавал я добропорядочных бизнесменов, которые еще и не такие штуки отмачивали. И на живых людей в карты играли. И свою собственную жизнь, случалось, на кон ставили и проигрывали.

— Если ты про «Клуб самоубийц», то мы все читали Стивенсона, — усмехнулась Леся, которую всегда забавляло, когда Лисица принимался важничать.

— Да при чем тут Стивенсон! Я про наше время говорю.

Лисица был возмущен, что его слова не вызвали прилива заинтересованности у слушательницы, и тут же надулся:

— В общем, если вам не интересно слушать мой рассказ…

— Нет, нет, нам очень интересно.

Но Лисице уже пришла охота поломаться. Такое с ним случалось, и пока само не отпускало, подступиться к Лисице было невозможно. Вот и сейчас он обиделся, уставился на стену и затих. Впрочем, пробыл он в таком состоянии недолго. Лисица как легко обижался, так же легко вновь приходил в хорошее настроение. Тем более что сведения, которые у него накопились, требовали выхода.

И Лисица начал рассказывать дальше:

— Так вот, почему Беся корчил из себя перед старухой разбойника с большой дороги, я не знаю. Если такое с ним в молодые годы и случалось, то уже давно и прочно похоронено под личиной добропорядочного гражданина. Да и вообще, я сунулся в архив полиции, там много интересных фактов можно найти, так вот, даже в молодости Беся никогда не привлекался. Никакого отражения его противоправной деятельности, если таковая бывала, в картотеке полиции я не нашел. Другими словами, гражданин Беся чист перед законом, аки агнец.

— Но если бы он продолжал выколачивать деньги из должников старухи, наверное, эта ситуация рано или поздно изменилась бы, — осторожно предположила Леся.

Но ее перебил Эдик:

— Все равно я не понимаю, если он хотел пощекотать себе нервы, то почему связался именно с бабушкой? Более неподходящей кандидатуры и придумать невозможно!

Старуха была самолюбива, невоздержанна на язык. Лариса сказала, что ее мать постоянно отпускала шпильки в адрес своего компаньона, учила его жизни, не считая нужным выбирать выражения. Общаться с ней даже родственникам было делом затруднительным. Что уж говорить о том, кого она презирала в душе?

Между тем Лисица продолжал рассказывать дальше:

— Личность этого Беси примечательна еще и тем, что сам по себе он сирота, воспитанник детского дома. Никакой родни у него не было, однако способности были столь значительны, что он самостоятельно поступил в один из экономических вузов страны, выучился, получил диплом и прочно встал на ноги.

Диплом экономиста позволил Бесе правильно сориентироваться в девяностых годах. Когда подавляющее большинство ахало и охало, озираясь по сторонам и не понимая, куда в одночасье исчезла их спокойная, пусть и небогатая жизнь, Беся занялся сколачиванием первоначального капитала.

— Но даже и тогда все обошлось без криминала. Начинал Беся с палатки, в которой торговал сладкой ватой и газировкой. Минимум затрат, максимум прибыли. Затем он приобрел ларек, потом еще один, потом занялся еще каким-то бизнесом, результат которого ныне более чем впечатляющий.

Леся покачала головой.

— Наверное, это не тот Беся, какой нам нужен.

Но Лисица стоял на своем, что Беся тот, и другого не надо.

— Я ведь не с пустого места это взял. Сначала я поговорил с нашим майором, который ведет дело об убийстве Надежды Сергеевны. Мое служебное удостоверение быстро настроило его на откровенный лад. Признав во мне если не коллегу, то, во всяком случае, близкого по духу, он предоставил мне кое-какие сведения из записной книжки покойной. Телефон Беси там был. Ну а имея телефонный номер человека, мне было легко выяснить всю его подноготную.

— Что же, как только вернемся в Питер, первым делом надо будет с этим Бесей пообщаться, — произнес Эдик, явно намереваясь еще чуток подремать.

Но не тут-то было.

— Погоди, я еще не все вам рассказал. Как только у меня на руках оказалась фотография Беси и досье на него, я сразу же позвонил Прохору.

— Кому?

— Человеку, которого я отрядил в больницу к Николо.

— А-а-а… И что же, он до сих пор там?

— Конечно. Я попросил его подежурить возле палаты пациента.

— Зачем?

— Ну, просто так… На всякий случай.

Однако Лисица немного лукавил. И его сотрудник дежурил у палаты пострадавшего не просто так, от нечего делать, а по причине особой значимости самого Николо. Модельер был слишком ценным свидетелем, чтобы предоставить его самому себе. И как только Лисица раздобыл фотографию Беси, он тут же отослал ее Прохору. А тот, не теряя даром времени, отправился к Николо.

— И Николо узнал этого человека!

— Значит, они знакомы? Беся и Николо?

— Да. Знакомы. Но вот что интересно! Николо считает Бесю своего рода товарищем по несчастью.

— Как это?

— Беся представился ему должником жадной старухи, которая обложила его непомерными процентами, а теперь еще и запугивает какими-то санкциями. Назвался он Алексеем, именно под этим именем Николо и опознал по фотографии Бесю.

— А на самом деле этого Бесю как зовут?

— Андрей Семенович.

— Так, так… А Николо назвал его Алексеем?

— Да. Но вот вопрос: я не знаю, можем ли мы верить словам самого Николо?

Леся тоже не знала. Но считала, что пока не доказано противного, человеку всегда надо верить.

— Беся представился Николо, как оценщик ювелирных украшений и антиквариат. Фамилии своей не назвал, сказал лишь, что зовут его Алексей. Тем не менее, Николо заинтересовался, и Беся даже показал ему фотографии нескольких шедевров из своей собственной коллекции, которую он собирал многие годы и экспонаты из которой он вследствие жизненных трудностей был вынужден заложить под проценты.