Обречен на победу - Николай Леонов

– Кто может подтвердить? – спросил следователь.

– Два его приятеля. – Гуров улыбнулся. – И я. У ресторана стояли «Жигули». Машина не Усольцева. И за рулем сидел не он. Я сразу ушел. Они ужинали. Выходил Усольцев? Не выходил? От «Центрального» до дома Лозянко минуты три. Главное: у кого в этот момент находились ключи от машины? Допросить друзей Усольцева.

– Они давно договорились, – вздохнул Серов.

– Если Усольцев действительно убийца, они не могут договориться, – возразил следователь.

– Ты прав, Коля, я глупею. – Серов повеселел. – Он же не может сказать: ребята, если вас станут допрашивать, вы не говорите, что я из ресторана уходил и ключи от машины были у меня. Они не могут договориться! Это шанс!

– Шансик! – поправил Гуров.

– Николай, возвращайся к себе, мы этих ребят разыщем и к тебе доставим.

– Попробуем. – Фирсов кивнул и вышел.

Через полчаса в кабинете, кроме Серова и Гурова, находились человек десять сотрудников уголовного розыска. В основном это были молодые люди лет двадцати пяти, чуть старше.

– От вашей внимательности, терпения и терпения зависит очень многое. Вы приходите к человеку, а у него неприятности на работе, или он поссорился с женой, либо болен, возможно, у него просто скверный характер. Терпите, улыбайтесь, ищите подходы. Какой-нибудь бабушке, которая сидит целыми днями на крылечке, а вечерами у окна, надо в булочную или в аптеку. Сбегайте. Вывернитесь наизнанку, но Гутлина и Ходжаву разыщите и доставьте в прокуратуру немедленно. Об Усольцеве мы должны знать все, может быть, даже то, что он сам о себе забыл.

Серов внимательно оглядел присутствующих:

– Не у подъезда, но неподалеку от дома Лозянко двадцатого около двадцати двух часов стояли голубые «Жигули». Третья модель. В каком точно месте стояли? Кто видел? Кто видел мужчину, который выходил из машины или садился в нее? И не докладывайте, что свидетелей нет. Такого не бывает. Выполняйте.

Подполковник провел инструктаж в утвердительном тоне. Где-то неподалеку от дома Лозянко стояла машина… Не может быть, а именно стояла.

«А если я все придумал?» – Гуров взглянул на Серова.

– Это их работа, майор, – сказал тот. – Понимаешь? Когда они вырастут, научатся думать, как ты, бегать по улицам начнут другие. Если ты ошибся, то их работа не пропадет, они кое-чему научатся. Так что не бери в голову.

Арнольда Гутлина разыскивать, тем более доставать из-под земли не пришлось. Установили место его работы, позвонили в лабораторию и попросили приехать в прокуратуру, благо машина у него имеется.

С Кахи Ходжавой было немного сложнее, однако через час с небольшим его нашли в одном из кафе в обществе двух очень молодых и не очень трезвых девушек. Кахи как истинный рыцарь заявил, что бросить дам не может, тогда «дамам» шепнули: мол, на скамейке в сквере отрезвеешь быстрее, чем в отделении милиции. Они вышли в туалет и не вернулись.

Допрошенные Гутлин и Ходжава расписали вечер в ресторане «Центральный» по-разному. Но в главном они оказались единодушны. Сергей Усольцев дважды выходил звонить, потом увязался за какой-то девушкой, которая сидела за свадебным столом, и пропадал с ней чуть ли не час. Ключи от машины Гутлина в тот вечер находились у Усольцева.

Следователь умышленно не выяснял, как ключи попали к Усольцеву.

К вечеру Боря Ткаченко, по выражению розыскников, «зацепился», как и предсказывал многоопытный подполковник: нашлась старушка, которая любила сидеть у окна. И вот уже несколько часов Боря прогуливался у дома, а старушка торчала в окне первого этажа.

Тоскливо, явно не в первый раз, старуха сказала:

– Ну чего маешься, зайди поешь.

– Спасибо, я сыт.

– Цельный день не ел и сыт. Чайку попей. – И, не ожидая ответа, продолжала: – Вот служба у человека. Это же за какие деньги так уродоваться можно? Я же тебе сказала: не жди. Они за полночь придут, за полночь.

– Так ведь двадцатого они в десять пришли? – тоже не в первый раз спросил Боря.

– И тогдась за полночь. Шалапуты.

– А машина стояла?

– Как тебя вижу.

– Так она в десять здесь стояла.

– Чтоб тебя! – Старуха захлопнула окно.

И тут же за углом раздался дробный стук каблуков, шаги, голоса. В переулок вышли парень и девушка.

– Здравствуйте. – Боря преградил им дорогу, предъявил удостоверение, взглянул на часы, было ровно десять.

– Сознавайтесь, вам послабление будет! – Старуха высунулась из окна. – Я так все видела! Все!

Боря взял девушку и парня под руки и пошел с ними по переулку. Старуха вытягивала жилистую шею, услышать ничего не могла. Она хлопнула рамой и погасила свет.

В переулке было тихо, лишь шаги и приглушенные голоса.

– Мы видели его в спину. Он вышел из машины и быстро свернул за угол. Спортивный мужик, крепкий, – сказал парень.

– Светлый пиджак с двумя шлицами, – добавила девушка.

– Что? – не понял Боря.

– С двумя разрезами, – пояснила девушка.

– В лицо не видели?

– Так сзади…

– Нет, – перебила девушка. – Он повернулся, посмотрел на нас. Вроде приостановился, потом свернул.

– Так узнаете? – спросил Боря.

Парень с девушкой переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Но он вас видел.

– Конечно, – ответила девушка.

– Голубые «Жигули», номер не запомнили. – Боря сделал пометку в блокноте.

– «Трешка», – сказал парень.

– Да! – вспомнила девушка. – За стеклом такая смешная белая обезьянка болталась.

– Спасибо вам большое. – Боря пожал молодым людям руки. – Значит, договорились: завтра к десяти в прокуратуру, восьмой кабинет.

Серов, следователь и Гуров выслушали Борю, отпустили домой, остались втроем. Молчали. Каждый понимал: с одной стороны, день прошел очень успешно, с другой – не только прямых, но и косвенных доказательств добыть не удалось.

– Надо исходить не из того, что плохо, а из того, что у нас хорошо, – сказал Серов. – Вчера мы не знали убийцу, сегодня знаем.

– Лично я ничего не знаю, – возразил следователь. – Есть версия и стечение некоторых обстоятельств. У меня нет оснований задерживать Усольцева хотя бы и на семьдесят два часа. Я могу его вызвать в прокуратуру и передопросить. Какой вопрос я ему задам? Куда вы выходили из ресторана? И он, слабонервный, начнет рвать на себе рубашку, рыдать и каяться?